В глазах современников написанный Фрейдом некролог Шарко был лишь одним из многих некрологов, написанных во всей Европе. Во Франции, после написанных учениками Шарко панегирических некрологов, появилась вдумчивая статья Жане со сдержанными указаниями слабых мест в методологии Шарко89. Как ни странно, первую книгу о Шарко написал русский врач Любимов, который двадцать лет был знаком с Шарко и записал интересные сведения о нем, которые невозможно нигде найти. Общее впечатление было таким, что заменить Шарко будет очень трудно и с его кончиной закончилась эра в истории психоневрологии.
Господство и упадок школы Нанси: 1894-1900
Со смертью Шарко, казалось, закончилось господство школы Сальпетриер. Последние годы Шарко сдавал позиции школе Нанси, и отклики против идей Шарко появлялись также и в самой школе Сальпетриер.
■424-
В экспериментах с истерическими пациентами было столь много неясных элементов, что требовалась более прочная основа для исследований. Отклики были двух видов; были отклики таких исследователей, как Жане, которые положительно отзывались о проведении психологических исследований объективными критическими методами, но большинство учеников Шарко отвергало психологический метод в пользу невропатологического. Наследник Шарко, профессор Ф. Реймон, занял среднюю позицию. Он склонялся к невропатологическому подходу, но поощрял применение Жане психологического метода. Теперь школа Нанси, казалось, господствовала и распространялась, но при этом «размывалась» её доктрина. Бернгейм начал с гипнотического сна, и впо-следствии сосредоточился на «суггестии». Смысл слова «суггестия» становился все более неясным, и постепенно его заменил новый, модный термин «психотерапия».
В 1894 г. политическое верховенство Европы было все еще бесспорным, однако предостережением должны были послужить два события. Япония, по собственной инициативе, объявила войну Китаю, и после быстрой победы сделала Корею «протекторатом». Турецкий султан Аб-дул Хамид II выбрал армян в качестве козлов отпущения и вырезал восемьдесят тысяч армян. До этих пор европейские страны обычно вмешивались, объявляя войну или угрожая войной, когда турки устраивали резню христиан. Однако на этот раз, несмотря на негодование христианских стран, Кровавый Султан не столкнулся с эффективным противодействием, и это означало моральное поражение для Европы. В это время в Европе продолжалась активность анархистов, и был убит французский президент Сади Карно. Умер царь Александр III, и политика, которую будет проводить его наследник, Николай II, стала предметом беспокойства для остальной Европы.
В Париже негативное отношение к Шарко вскоре проявилось как в самой школе Сальпетриер, так и вне её стен90. Тем не менее, Жане, которому благоприятствовало отношение благосклонного нейтралитета Реймона, опубликовал две из своих знаменитых историй болезни: Жю-стины и Ахилла91. Однако Бернгейм теперь считал себя великим вождем психотерапии, и его влияние неуклонно ширилось.
В немецкоязычном мире некоторый интерес вызвало «Предварительное сообщение» Брейера и Фрейда; однако те, кто прочел труды Жане,
-425-
Генри Ф. Элленбергер
не увидели в этой статье ничего особенно нового. Но Фрейд теперь настаивал на различиях между его теориями и теориями Жане и в 1894 г. опубликовал статью о «защитных неврозах», в которой он занял позицию, противоположную позиции Жане.
События 1895 г. представлялись тем, кто жил тогда, как губительные для престижа Западного Мира. Вопреки протестам со стороны христианских держав резня армян продолжалась, и в Европе пробуждался антисемитизм. Во время выборной кампании на пост мэра Вены был избран вождь антисемитов Карл Люгер, хотя насилия по отношению к евреям или их собственности практически не было. Во Франции антисемитизм группировался вокруг дела Дрейфуса. Капитан Альфред Дрейфус был обвинен в измене, лишен звания и приговорен к каторге на Острове Дьявола. В этом же году были сделаны два великих научных открытия: рентгеновское излучение открыл Рентген, а кинематограф -Люмьер. Пастер, умерший двадцать восьмого сентября, был похоронен с национальными почестями как один из самых великих ученых всех времен, и французы считали, что теперь историю медицины можно разделить на два периода: до и после Пастера.
В Париже Жане опубликовал ряд статей, иллюстрирующих роль подсознательных идей в этиологии истерических симптомов, реакций бегства и даже мышечных судорог. Однако образованная публика благосклонно отнеслась к «Психологии толпы» Гюстава Ле Бона, которая, как считалось, дала новый ключ к пониманию социологии, истории, и политологии'3.
