В докладе «Различие между внушаемостью и истерией» Форель попытался дать ответ на старый вопрос «Что такое истерия?» Он определил истерию как «патологический комплекс симптомов», который может быть либо конституциональным, либо приобретенным, либо и этим, и другим, хотя конституциональный элемент, как правило, преобладает. Это верно, сказал Форель, даже несмотря на доказательство, представленное «Шарко, Фрейдом, Брейером, Фогтом и многими другими до них», относительно того, что симптомы, которые представляются тяжелыми, могут порождаться бессознательными ментальными представлениями и излечиваться устранением последних. О. Веттер-штранд прочел доклад о своем новом методе гипнотического лечения и длительного гипнотического сна. Он гипнотизировал пациентов, чтобы продержать их в состоянии гипнотического сна в течение шести, восьми, десяти и более дней, и утверждал, что способен таким способом исцелять истерических пациентов.
В своем докладе «Сомнамбулическое влияние и необходимость руководства» Жане дал ясное описание специфической связи между терапевтом и пациентом. На основе своего клинического опыта Жане различал два типа связи: сомнамбулическое влияние, встречающееся у истерических пациентов, и необходимость руководства в случае психастеников"4.
Описанные здесь доклады представляют собой лишь небольшую выборку из числа прочитанных на конгрессе докладов. Количество, многообразие й оригинальность докладов, должно быть, вызвали у участников сознание того, что психология находится на грани прорыва.
В этом же году генеральный секретарь конгресса, фон Шренк-Нот-цинг, опубликовал исследование о раздвоении личности"5. Он утверждал, что раздвоение личности отражает бессознательное возрождение забытых воспоминаний. Подкрепил эту точку зрения он тщательным анализом известных клинических случаев (Фелиды Азама, Бланш Уит-ман Шарко и различных пациентов Жане) и результатами последних исследований французских авторов, Брейера и Фрейда.
1897 - 1900 гг. - это период кульминации духа
-430-
10. Подъём и становление новой динамической психиатрии
патологическим проблемам, а также поиске новых систем психотерапии. Бернгейм все еще считал себя бесспорным главой психологической медицины, но школа Нанси становилась концепцией, терявшей ясность очертаний. В Париже реакция против Шарко зашла настолько далеко, что многие считали психологию ненужной в лечении душевнобольных. Жане, не отрицая результатов своих предыдущих исследований в области подсознательных навязчивых идей, уделял больше внимания подробным описаниям психастении. Разумеется, кое-кто знал, что Флурнуа в Женеве занимался долгосрочным исследованием с медиумом Элен Смит, но кто мог бы догадаться, что Зигмунд Фрейд в Вене проводил самоанализ вместе с исследованием сновидений?
1897 год, подобно предыдущим годам, производил впечатление насыщенности политическими и социальными напряжениями. Население Крита восстало против турецкого правления и было поддержано войсками из Греции, но турки отвоевали остров, вызвав вмешательство европейских держав. Франко-русский союз укрепился благодаря визиту французского президента Феликса Фора к царю Николаю II. В Вене Карл Люгер, вождь антисемитов, был выбран в третий раз мэром Вены, после того как император отменил его назначение, и на этот раз его избрание было ратифицировано. В Базеле под председательством Т. Герцля проводился первый сионистский конгресс. Но наиболее драматическим событием этого года, по-видимому, был пожар, вспыхнувший 4 мая на благотворительном базаре дома призрения в Париже. Организаторы и участники базара принадлежали к элите французской аристократии. Одной из жертв этого бедствия была сестра императрицы Австрии Елизаветы. Среди ста двадцати пяти человек погибших при пожаре только пятеро были мужчинами (трое пожилых мужчин, один двенадцатилетний мальчик и один врач). Установлено, что присутствовавшие молодые аристократы силой пробились к выходу, и это постыдное поведение нанесло смертельный удар тому, что осталось от уважения к аристократии.
Среди многочисленных публикаций этого года была обзорная статья Ф. Майерса, посвященная связи между истерическими симптомами и навязчивыми идеями117. Истерические симптомы, сказал он, имеют Детские черты и «очень напоминают мне фантастическую, похожую на сон игру сублиминальной самости». Далее он добавил:
Я смело говорю, что истерические симптомы тогда эквивалентны навязчивым идеям, и истерический приступ есть бурное проявление навязчивой
431-
Генри Ф. Элленбергер
