Несмотря на кризис в психоаналитическом движении теории Фрейда привлекали все более широкое внимание во всем мире. Психоаналитики приобретали популярность в России, где были переведены основные труды Фрейда, и в больших городах обосновались психоаналитические группы. Они также нашли благодатную почву в Англии и Соединенных Штатах. Во Франции идеи Фрейда были известны ограниченному числу лиц, но в атмосфере сильного шовинизма, пронизавшего страну, он стал объектом яростных атак, как например, 16 июня, перед Парижским Психотерапевтическим Обществом, где Жане выступил в его защиту.
Жане протестовал против того факта, что на сессии, посвященной трудам Фрейда, не было слышно ничего, кроме критики; это было не только невежливо, но и несправедливо. Исследования Фрейда и его школы получили развитие не только в Австрии и Германии, но и в других странах, включая Соединенные Штаты. Такого бы не случилось, если бы эти труды были лишены ценности. Признавая частичные ошибки и преувеличения, можно утверждать, что теория в целом послужила основой для чрезвычайно полезных исследований. Психоанализ многое добавил в информацию о неврозах, сексуальной патологии и психопатологии. «Так признаем же эти заслуги; наши неизбежные критические выпады не должны отвлекать нас от возможности выказать свое уважение к превосходной работе и важным наблюдениям наших венских коллег»293.
Но националистические настроения достигли такого накала, что научная объективность стала невозможной в грядущие годы. Именно в такой напряженной атмосфере двенадцатью днями позже новость об убийстве в Сараево прозвучала погребальным звоном по Европе.
Первая Мировая война: июль 1914-ноябрь 1918
Анри Бергсон говорит, что когда 4 августа 1914 года он развернул газету и его взгляд упал на протянувшийся через всю газетную полосу заголовок: «Германия объявляет войну Франции», ему внезапно почудилось присутствие невидимой сущности, как если бы мифическое создание выступило со страниц книги и спокойно перешло в его Комнату294. Как все, кто в детстве пережил Франко-Прусскую войну 1870 -1871 гг., последующие 12-15 лет он прожил с мыслью о неизбежности Новой войны, а в дальнейшем жил со сложным чувством вероятности и Невозможности этой войны. И теперь Бергсон осознал, что это событие
-493-
Генри Ф. Элленбергер
наступило, событие, ожидание которого наполняло беспокойством все прошедшие сорок три года; и несмотря на ужас, охвативший его перед лицом наступившей катастрофы, он не мог не поражаться той легкости, с которой абстрактная идея войны стала живой реальностью. Эта война, которая за давностью лет представляется нам внезапным громом среди ясного неба, драматическим перерывом марша Европы к счастью и процветанию, многим современникам казалась неизбежным следствием длинной чреды конфликтов, угроз, локальных войн и слухов о войне, а, быть может, и освобождением от невыносимого напряжения.
В 1914 году распространяющейся европейской цивилизации противостоял последний аванпост варварства, Турецкая империя. Только соперничество, существовавшее среди европейских стран, помешало нанести смертельный удар «больному человеку», как тогда обычно называли Турцию. А из посеянных зубов дракона выросли новые балканские страны. Едва получив свободу, они начали угнетать свои собственные меньшинства и бороться друг с другом. Тайные террористические организации, занятые ранее борьбой с турками, использовались теперь в качестве политического оружия. Молодых людей, которые называли себя патриотами, готовили в качестве террористов и использовали в грязных политических целях.
Принцип национализма, распространившийся теперь на балканские страны, в большей степени, чем когда-либо ранее, господствовал в Европе, и у каждой страны существовал свой собственный способ решения проблемы. Франция ассимилировала Свои меньшинства в прошлом, но у Великобритании были трудности с ирландцами, у Испании были трудности с каталонцами, у Германии - с эльзасскими, датскими и польскими меньшинствами. Турция периодически прибегала к массовым убийствам, последними жертвами которых были болгары и армяне. Россия, которая долгое время была в этом плане либеральной страной, пыталась теперь «русифицировать» свои меньшинства. Наиболее трудной была ситуация в Австро-Венгрии, поскольку она была единственным многонациональным государством во время всеобщего господства национализма. Она подвергалась агитации изнутри, в то же время против нее интриговали Россия и Сербия. Проблемы Австро-Венгерской монархии едва ли можно было понять, когда еще не были сформулированы понятия «деколонизация», «зависимые страны», и «наднациональное государство». Балканские страны, недавно освободившиеся от турецкого господства, пали жертвой фанатического национализма и внутренней борьбы. Сербия была зависима от России, которая прак-
-494-
10. Подъём и становление новой динамической психиатрии
