Открытие Индии полностью

Этот вопрос был, пожалуй, типичен для французского интеллигента, который был также человеком действия. И все же мало кто в Европе или Америке стал бы ломать себе голову над такими вопросами. Там слишком поглощены текущими проблемами. Эти текущие проблемы занимали и беспокоили также и Мальро, и своим сильным аналитическим умом он искал ответа на них всюду, где он только мог найти его в прошлом и в настоящем, — в мышлении, речи, литературе или, лучше всего, в действии, в игре жизни и смерти.

Для Мальро этот вопрос явно не был просто академическим. Он был полон им и задал его, как только мы встретились. Вопрос его пришелся мне по душе, или вернее, это был вопрос, который постоянно возникал в моем сознании. Но я не мог пайти удовлетворительного ответа ни для Мальро, ни для себя. Ответов и объяснений достаточно, но все они, видимо, не затрагивают сути проблемы.

Ясно, что в Индии не было широкого или насильственного искоренения буддизма. Время от времени вспыхивали местные беспорядки или возникали конфликты между каким-нибудь индусским правителем и буддийской сангха (монашеской организацией), которая стала могущественной. Обычно они были политическими по своему происхождению и не приводили к сколько-нибудь существенным переменам. Следует также помнить, что индуизм никогда не был полностью вытеснен буддизмом. Даже когда буддизм в Индии переживал пору своего расцвета, индуизм все же был широко раснространен. Буддизм в Индии умер естественной смертью, или, вернее, это было угасание и переход в нечто другое. «Индия, — говорит Кит,— обладает удивительным даром преобразовывать и усваивать то, что она заимствует. Если это правильно в отношении того, что заимствовано из-за границы или из чужеземных источников, то это тем более правильно в отношении того, что порождено ее собственным разумом и мышлением. Буддизм не только был всецело продуктом Индии; его философия находилась в соответствии с прежним индийским мышлением и философией веданты (Упанишад). Упанишады даже высмеивали культ жрецов, их ритуализм и не придавали большого значения касте.

Брахманизм и буддизм влияли друг на друга и, несмотря на свои диалектические споры, а может быть благодаря им, сближались друг с другом в области как философии, так и народных верований. Особенно близко подошла к брахманской системе и формам махаяна. Пока ее этическая основа оставалась неприкосновенной, она была готова пойти на компромисс с чем угодно. Брахманизм сделал Будду аватарой, то есть божеством. Так же поступил буддизм. Учение махаяны быстро распространялось, но по мере своего распространения утрачивало свои отличительные свойства и черты. Монастыри богатели, превращались в центры власти, и дисциплина в них ослабевала. Магия и суеверия проникали в народные формы культа. После первого тысячелетия своего существования буддизм в Индии начал постепенно вырождаться. Рис Дэвиде отмечает его болезненное состояние в течение этого периода. «Под сильнейшим влиянием этих болезненных фантазий моральные доктрины Гаутамы стали почти незаметными. Теории росли и процветали; каждый новый шаг, любая новая гипотеза, в свою очередь, требовали других шагов и гипотез, пока все небо не оказалось заполнено вывертами ума, а более благородные и простые заветы основоположника религии задавлены грудой метафизических хитросплетений»³⁶.

Это описание вполне приложимо ко многим «болезненным фантазиям» и «вывертам ума», от которых страдали в то время брахманизм и его боковые ветви.

Буддизм возник в период социального и духовного возрождения и реформ в Индии. Он вдохнул новую жизнь в народ, вскрыл новые источники народной силы и высвободил новые таланты и способности к руководству. Под высоким покровительством Ашоки он быстро распространился и стал господствующей религией Индии. Он проник также в другие страны, и между Индией и иностранными государствами непрерывно циркулировал поток буддийских ученых. Это продолжалось в течение многих столетий. Когда в 5 веке н. э., через тысячу лет после Будды, в Индию прибыл китайский паломник Фа Сянь, он увидел, что буддизм процветает у себя на родине. В 7 веке н. э. Индию посетил еще более знаменитый паломник Сюань Цзан, который был свидетелем признаков упадка, хотя даже тогда буддизм был силен в некоторых районах. Довольно большое число буддийских ученых и монахов постепенно переселилось из Индии в Китай.