Наряду с этим в 4 и 5 веках н. э., при династии Гуптов, наблюдается возрождение брахманизма и новый расцвет культуры. Оно не было направлено против буддизма, но, тем не менее, увеличило значение и силу брахманизма и явилось в то же время реакцией на присущую буддизму отрешенность от мира. Последующим представителям династии Гуптов пришлось в течение долгого времени воевать против нашествий гуннов, и хотя в конце концов гунны были изгнаны, страна была ослаблена и начался процесс упадка. Впоследствии было еще несколько ярких периодов, давших миру много замечательных людей. Но как брахманизм, так и буддизм деградировали, и в них возникла грубая обрядность. Их стало трудно различать. Хотя брахманизм и поглотил буддизм, этот процесс изменил также и брахманизм во многих отношениях.
В 8 веке один из величайших философов Индии Шанкара-чарья основал религиозные ордена или
Некоторые выродившиеся формы буддизма сохранились в Восточной Бенгалии и на северо-западе, в Синде. В остальном буддизм как массовая религия постепенно исчез из Индии.
ИНДИЙСКИЙ ФИЛОСОФСКИЙ ПОДХОД
Хотя одна мысль влечет за собой другую, причем каждая из них обычно связана с меняющимися условиями жизни, и хотя порой удается различить логический ход мыслей человеческого разума, тем не менее идеи переплетаются между собой: старые и новые развиваются бок о бок друг с другом, непримиримые и зачастую противоречащие одна другой. Даже разум отдельного человека представляет собой клубок противоречий, и его действия трудно примирить между собой. Народ, охватывая все стадии культурного развития, воплощает в самом себе и в своих мыслях, верованиях и деятельности также и различные минувшие века, ведущие к настоящему. Вероятно, его деятельность больше отвечает социальным и культурным представлениям современности, ибо в противном случае он был бы выброшен на берег и изолирован от движущегося потока жизни, по за всей этой деятельностью кроются примитивные верование и нелепые убеждения. Поразительно, что в передовых промышленных странах, где каждый механически пользуется новейшими современными открытиями и изобретениями, можно встретить убеждения и предвзятые идеи, которые здравый смысл отвергает и которые разум не может принять. Какой-нибудь политический деятель может, конечно, преуспевать на своем поприще, отнюдь не являя собой образец большого ума и здравого смысла. Законовед может быть блестящим адвокатом и юристом и оставаться поразительным невеждой в других вопросах. Даже ученый, этот типичный представитель современной эпохи, часто забывает о научных методах и воззрениях, когда выходит из своего кабинета или лаборатории.
Это относится даже к проблемам, затрагивающим нашу повседневную жизнь в ее материальном аспекте. В сфере философии и метафизики проблемы являются более отдаленными, менее преходящими и не столь связанными с повседневной рутиной. Они совершенно недоступны пониманию большинства из нас, если только мы не подвергнем наш ум строгой дисциплине и тренировке. И тем не менее у всех нас есть некая сознательная или подсознательная философия жизни, если и не созданная нашим умом, то унаследованная или заимствованная у других и считающаяся очевидной. Либо мы ищем прибежища от опасностей мышления в вере, в каком-либо религиозном кредо или догме, либо в вере в национальное предназначение, либо в расплывчатом и утешительном гуманизме. Часто налицо имеется все это и многое другое, хотя их трудно бывает связать, и тогда наблюдается раздвоение личности, причем каждая часть действует в собственных рамках.
Вероятно, в старину человеческая личность была более цельной и гармоничной, хотя и стояла на более низком уровне, чем сейчас, за исключением отдельных личностей, несомненно стоявших очень высоко. В течение длительного переходного периода, через который прошло человечество, мы ухитрились разрушить ту цельность, но пока что нам не удалось отыскать другой. Мы по-старому цепляемся за традиции догматической религии, придерживаемся отживших обычаев и убеждений и в то же время говорим и считаем, что живем в соответствии с научными методами. Быть может, подход науки к жизни был слишком узким, и она игнорировала много важнейших аспектов этой жизни, а потому не смогла дать надлежащую основу для нового единства и гармонии. Может быть, сейчас она постепенно расширяет эту основу, и мы обретем новую гармонию человеческой личности на значительно более высоком уровне, чем прежде.
