В то время как Азия, истощенная своими прежними усилиями, впадала в спячку, отсталая во многих отношениях Европа находилась на пороге важных сдвигов. В Европе возник новый дух, действовал новый стимул, толкая предприимчивых людей за океаны и обращая умы ее мыслителей на решение новых проблем. Возрождение мало способствовало научному прогрессу; в некотором отношении оно даже отвлекало внимание людей от науки, и гуманитарное, консервативное образование, введенное в то время в университетах, препятствовало распространению даже признанных научных идей. Известно, что еще в середине 18 века большинство образованных англичан, вопреки открытиям Коперника, Галилея и Ньютона и несмотря на изготовление хороших телескопов, не хотело верить тому, что земля вращается вокруг своей оси и вокруг солнца. Воспитанные на греческих и латинских классиках, они продолжали придерживаться системы Птолемея, считавшей центром вселенной Землю. Знаменитый английский государственный деятель 19 века Гладстон, при всей своей глубокой эрудиции, не разбирался в естественных науках и не интересовался ими. Даже и теперь, вероятно, найдется немало государственных и общественных деятелей (и не только в Индии), которые мало знакомы с точными науками и с научными методами, хотя они живут в мире, где широко применяются эти науки, и сами пользуются ими для разрушений и массового истребления людей.
Однако Возрождение освободило сознание Европы от многих старых оков и низвергло много идолов, которым она поклонялась. Произошло ли это под частичным и косвенным влиянием эпохи Возрождения или вопреки ей, но появился новый дух — дух объективного исследования, дух, который бросил вызов не только установившимся авторитетам, но также абстракциям и туманным рассуждениям. Фрэнсис Бэкон писал, что «пути к человеческому могуществу и человеческому знанию проходят рядом и почти совпадают, но, тем не менее, учитывая пагубную и укоренившуюся привычку увлекаться абстракциями, целесообразнее основывать и развивать науки на фундаменте, имеющем отношение к практике, с тем чтобы активная часть ее скрепляла своей печатью созерцательную часть и определяла ее». Позднее, в 17 веке, сэр Томас Броун говорил: «Безоговорочная верность авторитету и особенно основание наших убеждений на предписаниях древности является смертельным врагом знания и наносит величайший ущерб истине. Ибо (как это может видеть любой ум) большинство людей нашего века с таким суеверием взирает на прошедшие времена, что авторитет этих последних берет верх над разумом первых. Произведения людей, живших в далекие времена, которые вряд ли избежали бы критической оценки со стороны современников или ближайших потомков, теперь находятся вне пределов завистливого внимания. И чем дальше они отстоят от нашего времени, тем более приближающимися к истине они считаются. Таким образом, мне думается, мы явно обманываем себя и далеко уходим от пути, ведущего к истине».
Акбар жил в 16 веке, когда в Европе происходило рождение движущих сил, революционного прогресса в жизни человечества. Благодаря этому открытию Европа двинулась вперед, сначала медленно, но нарастающими темпами, а в 19 веке она совершила прыжок и создала новый мир. В то время как Европа брала верх, над силами природы и использовала их, неподвижная и дремлющая Азия продолжала следовать установившемуся образу жизни, опираясь на человеческий тяжелый труд.
Чем это объясняется? Азия слишком велика и разнородна, чтобы можно было дать на этот вопрос единый ответ. Каждая страна, особенно такие обширные страны, как Китай и Индия, должна подвергнуться самостоятельному анализу. Китай, безусловно, был и в то время и позднее более культурным, и его народ вел более цивилизованный образ жизни, чем какой-либо из европейских народов. Индия внешне также являла картину не только придворного блеска, но и расцвета торговли, ремесел и кустарного производства. Во многих отношениях европейские страны могли показаться в то время посетившему их индийцу отсталыми и грубыми. И тем не менее в Индии полностью отсутствовал тот динамизм, который все отчетливее проявлялся в Европе.
Цивилизация приходит в упадок в значительно большей мере от внутренней слабости, чем от нападения извне. Она может ослабеть потому, что в некотором смысле она изжила себя и ей нечего больше дать миру, находящемуся в движении, либо потому, что представляющий ее народ выродился в качественном отношении и не в состоянии больше достойно нести свое бремя. Может случиться, что социальный строй явится преградой для поступательного движения, и оно станет возможным лишь тогда, когда эта преграда будет устранена или когда в этот строй будет внесено какое-то существенное качественное изменение. Упадок индийской цивилизации был достаточно очевиден и до тюркского и афганского нашествий. Привело ли столкновение этих захватчиков и их новых идей со старой Индией к возникновению нового социального комплекса, освободило ли оно тем самым мысль от оков, дало ли простор свежей энергии?
