В Индии произошли большие сдвиги, и новые стимулы вдохнули свежесть и жизнь в искусство, архитектуру и другие области культуры. И все же это было результатом того, что две древние культуры пришли в соприкосновение, причем каждая из них уже лишилась своей первоначальной жизнеспособности и творческой силы и была ограничена жесткими рамками. Индийская культура была очень древней и уже истощила себя; арабо-персидская культура давно уже пережила свой зенит, и в ней не было больше той пытливости и влечения к умственным исканиям, которыми отличались прежде арабы.
Бабур был обаятельной личностью, типичным государем эпохи Возрождения, смелым и предприимчивым человеком, он любил искусство, литературу, любил наслаждаться жизнью. Его внук Акбар был еще более обаятельным и обладал еще большими достоинствами. Смелый и отважный, талантливый полководец и в то же время великодушный и милосердный, идеалист и мечтатель, он был одновременно человеком действия и вождем, снискавшим беззаветную преданность своих последователей. Как воин, он покорил обширные территории Индии, но мечтал он о другом, более прочном завоевании, о завоевании умов и сердец людей. По словам португальских иезуитов, бывших при дворе Акбара, его взгляд обладал притягательной силой и глаза «сверкали, как море, освещенное солнцем». Акбар возродил древнюю мечту о единой Индии, не только политически объединенной в одно государство, но и органически слившейся в один народ. На всем протяжении своего долгого, почти пятидесятилетнего правления, начавшегося в 1556 году, он стремился к этой цели. Акбар привлек на свою сторону многих гордых раджпутских вождей, которые не подчинились бы никому другому. Он женился на раджпутской княжне, и его сын и наследник Джахангир был, таким образом, наполовину Моголом, а наполовину индусом-раджпутом. Мать сына Джахангира, Шах Джахана, тоже была из раджпутов. Так тюрко-монгольская династия стала в расовом отношении скорее индийской, чем тюркской или монгольской. Акбар восхищался раджпутами и считал себя родственным им по духу; при помощи браков, а также другими средствами он создал союз с раджпутскими правящими классами, который значительно укрепил его империю. Это моголо-раджпутское сотрудничество, продолжавшееся и при последующих правителях, оказало воздействие не только на государственный строй, управление и армию, но также и на искусство, культуру и весь образ жизни Индии. Могольская знать постепенно ассимилировалась, а раджпуты и другие индийцы испытали влияние персидской культуры.
Акбар привлек на свою сторону многих людей, но ему не удалось сломить гордый и неукротимый дух Рана Пратапа из княжества Мевар в Раджпутаие, предпочитавшего скрываться в джунглях, чем признать, хотя бы формально, власть того, кого он считал иноземным захватчиком.
Акбар окружил себя блестящей плеядой людей, преданных ему и его идеалам. Среди них были знаменитые братья Файзи и Абу-л-Фазл, Бир Бал, раджа Ман Сингх и Абд-ур-Рахим, хан-ханаи. При его дворе встречались люди самых различных вероисповеданий, люди, высказывавшие новые идеи или сделавшие новые открытия. Его терпимость к взглядам и поощрение любых верований и мнений зашли так далеко, что вызывали негодование со стороны некоторых более ортодоксальных мусульман. Он даже пытался создать новую синтетическую религию, могущую удовлетворить всех. Именно в его правление значительно продвинулось вперед культурное слияние индусов и мусульман в Северной Индии. Сам Акбар был, безусловно, одинаково популярен как среди индусов, так и среди мусульман. Могольская династия твердо закрепилась как подлинно индийская династия.
РАЗЛИЧИЕ МЕЖДУ АЗИЕЙ И ЕВРОПОЙ В ОБЛАСТИ ТЕХНИЧЕСКОГО ПРОГРЕССА И ТВОРЧЕСКОЙ ЭНЕРГИИ
Акбар был крайне любознателен, он всегда стремился проникнуть в природу явлений, как религиозных, так и мирских. Он интересовался техническими изобретениями и военным делом. Особенно большое значение он придавал боевым слонам, и они составляли важную часть его армии. Состоявшие при его дворе португальские иезуиты сообщали, что «он интересовался многими вещами и стремился изучить их, обладая глубокими знаниями не только в военных и политических вопросах, но также и во многих областях техники». В своем «жадном стремлении к знанию» он «пытался изучать все сразу, подобно тому как изголодавшийся человек пытается проглотить разом всю пищу».
