Верно, что в этот период разложения, когда рушилась великая империя и множество авантюристов, как индийских, так и чужеземных, пытались выкроить для себя владения, национализм в нынешнем смысле этого слова вряд ли проявлялся вообще. Каждый отдельный авантюрист стремился к расширению собственной власти; каждая группа заботилась только о себе. Имеющиеся в нашем распоряжении данные рассказывают нам лишь об этих авантюристах, придавая больше значения их личности, чем глубоким явлениям, скрытым за этими событиями. Однако имеются отдельные свидетельства, говорящие о том, что, хотя многие авантюристы играли большую роль, дело не сводилось только к авантюризму. В частности, маратхи обладали более широкой концепцией, и по мере того как росла их мощь, значение этой концепции также усиливалось. В 1784 году сэр Уоррен Гастингс писал: «Лишь маратхи из всех народов Индостана и Декана, проникнуты идеей национальной приверженности, которая прочно проникла в сознание всего этого народа и могла бы, вероятно, объединить их вождей вокруг общего дела, если бы всему государству угрожала серьезная опасность». Вероятно, это национальное чувство в значительной мере ограничивалось районом, население которого говорит на языке маратхи. Однако
Столь же важным фактором упадка Могольской империи был развал экономической системы. Неоднократно происходили крестьянские восстания, причем некоторые были весьма крупными. Начиная с 1669 года крестьяне-джаты, населявшие прилегающий к столице район, неоднократно восставали против делийского правительства. Еще одним примером восстания бедняков был мятеж Сатнами, о которых один могольский вельможа писал, что это «шайка кровожадных, гнусных мятежников: мастеров по золоту, плотников, метельщиков, дубильщиков п других подлых существ». Прежде восстания поднимали только князья и аристократия. Теперь к этому средству прибегнул совсем иной класс.
В то время как империя раздиралась распрями, в Западной Индии росло и укреплялось новое государство маратхов. Шиваджи, родившийся в 1627 году, был замечательным предводителем закаленных горцев; его конница совершала далекие набеги, грабя город Сурат, где англичане создали факторию, и облагая налогом «чаутх» отдаленные районы Могольского государства. Шиваджи был типичным представителем возрождавшегося индусского национализма, черпавшим вдохновение в произведениях древних классиков, мужественным человеком, обладавшим высокими качествами вождя. Он объединил маратхов в сильную единую боевую группу, сплотил их вокруг национальной идеи и сделал их мощной силой, разрушившей Могольскую империю. Он умер в 1680 году, но мощь маратхов продолжала расти, пока они не стали господствующей силой в Индии.
МАРАТХИ И БОРЬБА АНГЛИЧАН ЗА ГОСПОДСТВО.
ПОБЕДА АНГЛИЧАН
В течение ста лет после смерти Аурангзеба, последовавшей в 1707 году, происходила сложная борьба за власть над Индией, в которой участвовало много претендентов. Мо-гольская империя быстро разваливалась на части, и императорские наместники начали держать себя как полунезависимые правители. Однако престиж сидевшего в Дели потомка Моголов был еще так велик, что его власть формально призна-галась даже тогда, когда он был совершенно беспомощен и являлся фактически пленником других. Эти сатрапы не имели большой силы или значения, если не считать того, что они оказывали помощь главным претендентам на власть или являлись помехой для них. В первое время низам — правитель Хайдарабада приобрел, казалось, некоторое значение благодаря важному стратегическому положению его государства, расположенного на юге Индии. Но вскоре стало ясно, что его значение чисто фиктивное и что его государство было «соломенным чучелом», державшимся на ногах только при помощи внешних сил. Особенно характерным для низама были двуличие и способность использовать в своих интересах чужие неудачи без риска и опасностей для себя. Сэр Джон Шор характеризовал его как человека «совершенно разложившегося, лишенного энергии... и, следовательно, обреченного на положение вассала». Маратхи смотрели на низама как на одного из своих подвластных вождей, платящего им дань. Его попытка уклониться от выплаты дани и проявить независимость вызвала немедленное возмездие, и маратхи обратили в бегство его слабое и не слишком храброе войско. Он нашел убежище под крылом все усиливавшейся британской Ост-Индской компании и сумел сохранить Хайдарабад как государство благодаря этой вассальной зависимости. Более того, территория Хайдарабада была значительно расширена без сколько-нибудь значительных усилий с его стороны в результате победы англичан над правителем Майсура Типу-султаном.
