Но более тщательный анализ приводит нас к выводу, что при тогдашних обстоятельствах случившееся было в какой-то мере неизбежным. Конечно, случайности тоже имели место, но нужно уметь воспользоваться случайностью. В то время, после развала Могольской империи, Индия находилась в состоянии распада и дезорганизации; в таком слабом и беспомощном состоянии она не была в течение многих веков. Поскольку организованная власть рухнула, поле действия оказалось открытым для авантюристов и новых претендентов на власть. Среди этих авантюристов и претендентов англичане и только англичане обладали тогда многими из качеств, необходимых для достижения успеха. Невыгодное для них положение заключалось прежде всего в том, что они были иноземцы, прибывшие из далекой страны. Но и это обстоятельство шло им на пользу, ибо никто ие принимал их всерьез и не считал возможными претендентами на верховную власть в Индии. Поразительно, что эта иллюзия продолжала существовать еще долго после битвы при Плесси и что, выступая формально в качестве агентов призрачного делийского императора, они укрепляли это ложное представление. Грабеж, которым они занимались в Бенгалии, и их своеобразные методы торговли создавали впечатление, что англичане главным образом гонятся за деньгами и сокровищами, а не за властью, и что они представляют собой большое, но временное зло, вроде Тимура или Надир-шаха, которые приходили, грабили и возвращались в свои страны.
Ост-Индская компания первоначально была создана для ведения торговых операций, и ее вооруженные силы были предназначены для охраны этой торговли. Постепенно и почти незаметно для других она расширила размеры территории, находившейся под ее контролем, главным образом путем участия в местных распрях, поддерживая одного соперника против другого. Войска Компании были обучены лучше местных войск и представляли ценность для любой стороны, поэтому Компания брала за свою помощь высокую плату. Так росла мощь Компании, и ее вооруженные силы увеличивались. Местное население смотрело на эти войска как на наемников, услуги которых можно купить. К тому времени, когда стало ясно, что англичане работают не на кого-нибудь, а только на самих себя, стремясь к политическому господству в Индии, они уже успели прочно закрепиться в стране.
Чувство вражды к чужеземцам, разумеется, существовало и нарастало с годами, но это было далеко не всеобщее или широко распространенное национальное чувство. Подоплека его была феодальная, и лояльность проявлялась только по отношению к местному вождю. Повсеместная нищета, подобная обнищанию в Китае во времена военных диктаторов, вынуждала людей вступать в войска любого военачальника, который сулил регулярную плату или возможность грабежа. Войска Ост-Индской компании в значительной мере состояли из индийцев-сипаев. Только маратхи обладали известным национальным чувством, чем-то значительно большим, чем верность своему вождю, но и это чувство было узким и ограниченным. Они умудрялись восстанавливать против себя отважных раджпу-тов своим отношением к ним. Вместо того чтобы иметь их в качестве союзников, маратхи вынуждены были обращаться с ними как с противниками или недовольными, ропщущими вассалами. Между самими вождями маратхов также велась ожесточенная борьба и иногда возникала междоусобная война, несмотря на наличие некоего расплывчатого союза, под руководством пешвы. В решающие моменты они не оказывали друг другу поддержки, и их разбивали поодиночке.
Но все же маратхи дали ряд весьма одаренных государственных деятелей и полководцев. К их числу принадлежат Нана Фарнавис, пешва Баджи Pao I, Махададжи Синдхияиз Гвалиора и Джесвант Рао Холкар из Индора, а также замечательная женщина — княгиня Ахалия Баи из Индора. Рядовые бойцы были стойки, редко оставляли свой пост и часто не колеблясь шли на верную смерть. Но, как это ни удивительно, за их мужеством как в военное, так и в мирное время часто чувствовались авантюризм и неумение. Их неосведомленность об окружающем мире была потрясающей, и даже их знание географии Индии было очень ограниченным. Более того, они не заботились о том, чтобы выяснить, что происходит в других местах и что предпринимают их враги. При такой ограниченности не могло быть дальновидной государственной политики и эффективной стратегии. Их быстрота передвижения и мобильность часто поражали и приводили в замешательство противника, но сами они смотрели на войну как на цепь доблестных атак и не больше. Они были замечательными воинами для партизанской войны. Позднее они реорганизовали свои войска, придав им более регулярный характер, но то, что они выгадали в вооружении, они проиграли в быстроте и мобильности, и им было трудно приспособиться к этим новым условиям. Они считали себя ловкими, но все же их было нетрудно перехитрить и в военное и в мирное время, так как их мысль была скована отжившими представлениями и не могла выйти за их пределы.
