Развитие и численный рост Мусульманской лиги за последние семь лет представляют необычайное явление. Созданная в 1906 году при поддержке англичан с целью отвлечь новое поколение мусульман от Национального конгресса, она оставалась немногочисленной организацией представителей высшего класса, возглавляемой феодальными элементами. Она не имела влияния на мусульманские массы и почти не была известна среди них. По своему уставу она представляла собой небольшую группу с постоянным руководством. Нои при этих условиях развитие событий и рост среднего класса в мусульманской среде толкали Мусульманскую лигу к Конгрессу. Первая мировая война, судьба турецкого халифата и мусульманских святых мест произвели огромное впечатление на индийских мусульман и вызвали у них резкие антианглийские настроения. Мусульманская лига в тогдашнем виде не могла руководить пробудившимися и возбужденными массами и указывать им путь. Внутрн Лиги происходила острая борьба, и она практически сошла со сцены. Возникла новая мусульманская организация, тесно сотрудничавшая с Конгрессом — Халифатистский комитет. Многие мусульмане присоединялись также к Конгрессу и работали под его руководством. После первого движения несотрудничества 1920—1923 годов Халифатистский комитет тоже начал сходить па нет, поскольку исчез самый смысл его существования — турецкий халифат. Мусульманские массы, а в несколько меньшей мере также и индусские массы ослабили свою политическую активность. Однако очень большое количество мусульман, главным образом представителей средних классов, продолжали свою деятельность через Конгресс.
В течение этого периода множество мелких мусульманских организаций вели эпизодическую деятельность, часто вступая в столкновение между собой. Они не имели связей с массами и не играли важной политической роли, за исключением той, которую отводило им английское правительство. Главное их занятие заключалось в том, чтобы требовать предоставления мусульманам особых привилегий и преимуществ в законодательных собраниях и государственном аппарате. В этом смысле они действительно представляли определенную мусульманскую точку зрения, поскольку мусульмане испытывали возмущение и страх в связи с численным превосходством, более высоким образовательным уровнем и лучшим положением индусов на государственной службе и в промышленности. М. А. Джинна отошел от индийской политической жизни, выехал из Индии и поселился в Англии.
Во втором движении гражданского неповиновения 1930 года мусульмане приняли очень активное участие, хотя и меньшее, чем в 1920—1923 годах. Среди заключенных в тюрьмы участников этого движения б~шо не меньше десяти тысяч мусульман. Северо-западная пограничная провинция, население которой на 95 процентов состоит из мусульман, играла в этом движении весьма крупную, ведущую роль. В значительной мере это объяснялось деятельностью и личными качествами Абдул Гаф-фар-хана, общепризнанного и любимого вождя патанов этой провинции. Из всех замечательных событий последнего времени в Индии особенно поражает то, в какой мере удалось Абдул Гаффар-хану убедить свой беспокойный и воинственный народ принять мирные методы политической борьбы, сопряженной с огромными страданиями. Этим людям действительно пришлось перенести ужасающие страдания, оставившие самые тяжелые воспоминания. И все же дисциплина и выдержка были так велики, что патаны не прибегали к каким-либо насильственным действиям против правительственных войск и других своих противников. Если вспомнить, что патан любит свое ружье больше, чем брата, что он легко возбудим и издавна пользуется репутацией человека, способного на убийство по малейшему поводу, эта выдержка представляется прямо-таки чудом.
Под руководством Абдул Гаффар-хана Пограничная провинция твердо поддерживала Национальный конгресс; такую же позицию занимали многие политически сознательные мусульмане из средних классов в других районах. Влияние Конгресса па крестьян и рабочих, особенно в таких районах, как Соединенные провинции, где Конгресс выработал широкую программу по аграрному и рабочему вопросам, было значительным. Но верно и то, что в целом мусульманские массы постепенно снова попадали под влияние своих старых местных феодальных вождей, которые выступали перед ними в качестве защитников интересов мусульман против индусов и других.
