Эпоха, давшая миру Будду, была в Индии периодом огромного брожения умов и философских исканий. Да и не только в Индии, ибо это был век Лао-цзы и Конфуция, Зороастра и Пифагора. В Индии этот период привел к возникновению материализма, так же как и «Бхагавадгиты», буддизма и джайнизма и многих других течений мысли, которые впоследствии сложились в различные системы индийской философии. Существовали различные идейные течения, из которых одно возникало из другого и которые иногда отчасти совпадали друг с другом. Бок о бок с буддизмом развивались разнообразные философские школы, а в самом буддизме возник раскол, приведший к образованию различных школ мышления. Мало-помалу философский дух убывал, уступая место схоластике и полемическим спорам.
Будда не раз предостерегал свой народ против ученых споров по поводу метафизических проблем. Ему приписывают слова: «Если не можешь говорить о чем-либо, лучше молчи». Истину нужно искать в самой жизни, а не в спорах вокруг вопросов, лежащих за пределами жизни и потому недоступных пониманию человека. Будда уделял большое внимание этическим аспектам жизни и, очевидно, считал, что они находятся в загоне и ими пренебрегают из-за чрезмерного увлечения метафизическими тонкостями. Ранний буддизм отразил в известной степени этот философский и рационалистический дух Будды, опираясь в своих исследованиях на опыт. В мире опыта понятие о чистом бытии не могло быть воспринято, и поэтому от него отказались. Также отказались и от идеи божественного творца, поскольку эта посылка не могла быть доказана логически. Тем не менее опыт оставался и, в известном смысле, являлся реальным. Чем могла быть эта реальность, как не потоком становления, вечно превращающимся во что-то иное? Таким образом, признавалось существование этих промежуточных степеней реальности, и дальнейшее исследование велось исходя из этой предпосылки на психологической основе.
Будда, при всем своем бунтарстве, вряд ли порвал с древней религией страны. Рис Дэвиде говорит, что «Гаутама родился, воспитывался, жил и умер индусом... В метафизике и принципах Гаутамы нет ничего такого, чего нельзя было бы найти в той или другой из ортодоксальных систем, а многое из его этических воззрений находит себе подобное в более ранних или более поздних индусских книгах. Оригинальность Гаутамы заключалась в том, как он переработал, расширил, облагородил и систематизировал то, что уже было сказано до него другими, и в том, как он довел до логического завершения принципы равенства и справедливости, уже признававшиеся рядом виднейших индусских мыслителей. Его отличие от других проповедников заключается главным образом в его глубокой искренности и в его широком народном духе филантропии»32.
И все же Будда посеял семена бунта против условной религиозной практики своего времени. Возражения вызывала не его теория или философия (так как в рамках ортодоксальной веры можно было отстаивать любую мыслимую философию, пока она оставалась всего лишь теорией), а его вмешательство в область социальной жизни и организации людей. Старая система была свободной и гибкой во всем, что касалось мышления; она допускала существование всех оттенков мнений, но в сфере практики оставалась косной и отступление от установленной практики не одобрялось. Поэтому буддизм неизбежно тяготел к разрыву со старой верой, и после смерти Будды эта пропасть расширилась.
С упадком раннего буддизма развилась его новая форма — махаяна. Старая его форма была известна под названием хинаяны. Именно в махаяне Будда был обожествлен и возникло поклонение ему как божеству, принимающему участие в жизни человека. С греческого северо-запада также пришла форма изваяния Будды. Примерно в это же время в Индии происходило возрождение брахманизма и санскритской учености. Между последователями хинаяны и махаяны возникли ожесточенные споры и диспуты, и на протяжении всей последующей истории они находились в оппозиции друг к другу. Страны, в которых распространена хинаяна (Цейлон, Бирма, Сиам), даже теперь смотрят свысока на буддизм, распространенный в Китае и Японии, и я полагаю, что чувство это взаимно.
