Открытие Индии полностью

В то время как хинаяна держалась в некоторой степени древней чистоты учения и ограничила его палийским каноном, махаяна распространялась по всем направлениям, терпимо относясь почти ко всему и приспосабливаясь к особенностям каждой страны. В Индии она начала сближаться с народной религией. Во всех остальных странах — Китае, Японии и Тибете — она развивалась своим путем. Некоторые из крупнейших раннебуддийских мыслителей отошли от занятой Буддой позиции агностицизма в отношении существования души и полностью отвергли эту позицию. В плеяде людей замечательного интеллекта особенно выделяется Нагарджуна, один из величайших умов, которые дала Индия. Он жил в царствование Канишки, примерно в начале христианской эры, и ему принадлежит главная заслуга в формулировании доктрин махаяны. Сила и дерзновенность его ума поистине замечательны, и он не боится приходить к выводам, которые большинству людей должны были казаться кощунственными и чудовищными. С беспощадной логикой он развивает свои доводы, пока они не приводят его к отрицанию даже того, во что он верил. Мысль не может познать самое себя и не может выйти из самой себя или познать другое. Нет бога, помимо вселенной, и нет вселенной, помимо бога, и то и другое лишь видимости. Так он продолжает, пока не остается ничего, никакого различия между истиной и заблуждением, никакой возможности правильно или ложно понять что-либо, ибо как можно ложно понять то, что не существует реально? Нет ничего реального. Мир существует лишь в феноменах; это просто идеальная система свойств и связей, в которые мы верим, но которые не можем разумно объяснить. Однако он намекает на нечто, стоящее за всем этим,— абсолют, который выше нашего разумения, ибо в самом процессе мышления он становится чем-то относительным³³.

В буддийской философии об этом абсолюте часто говорится как о шунъята или «ничто» (шунъя—название знака нуля), однако это — понятие, весьма отличное от концепций пустоты или «ничто» в нашем понимании³⁴. В нашем мире опыта мы вынуждены называть его «ничто», ибо у нас нет другого слова, но с точки зрения метафизической реальности это означает нечто трансцендентное и имманентное во всех вещах. Один известный буддийский ученый сказал: «Все становится возможным именно благодаря шуньяте, без нее ничто не возможно в мире».

Все это показывает, куда ведет метафизика и насколько мудрым было предостережение Будды против таких спекуляций. Тем не менее разум человека отказывается ограничить себя и продолжает тянуться к этим плодам знания, которые, как ему хорошо известно, недосягаемы. В буддийской философии развился метафизический метод, но этот метод был основан на психологическом подходе. Поразительно опять-таки обнаружить проникновение в психологическое состояние разума. Здесь явно предвосхищается и анализируется подсознательное я современной психологии. Мне указали на удивительное место в одной из старых книг. Оно несколько напоминает теорию эдипова комплекса, хотя подход совершенно иной³⁵.

Внутри буддизма возникли четыре определенные философские школы. Две из них принадлежали к хинаяне и две к махаяне. Все эти буддийские философские системы берут начало от Упанишад, но не признают авторитета Вед. Именно это отрицание Вед отличает их от так называемых индусских систем философии, возникших примерно в то же время. Эти последние, признавая в общем Веды и, в известном смысле, формально выказывая почтение им, не считают их непогрешимыми и, в сущности, идут своим путем, не особенно считаясь с ними. Поскольку Веды и Упанишады говорили множеством голосов, последующие мыслители всегда могли выделить какой-то один аспект и строить на этой основе свою систему.

Профессор Радхакришнан следующим образом описывает логическое развитие буддийского мышления, нашедшее свое выражение в четырех школах. Оно начинается с дуалистической метафизики, которая рассматривает познание как непосредственное восприятие вещей. На следующей стадии утверждается, что реальность может быть познана лишь через идеи, и тем самым между разумом и вещью воздвигается ширма. Эти две стадии представляют хинаянские школы. Махаянские школы шли дальше, уничтожив вещь за ее образом и сводя весь опыт к рядам идей в сознании. Появляются идеи относительности и подсознательного я. На последней стадии это была философия Нагарджуны, называемая мадхъямикой, или средним путем: сам разум растворяется, превращаясь в простые идеи, оставляя нам отрывочные кусочки идей и ощущений, о которых мы не можем сказать ничего определенного.

Таким образом, в конечном счете мы приходим к воздушной пустоте или к чему-то такому, что настолько недоступно пониманию нашего ограниченного ума, что не поддается описанию или определению. Самое большее мы можем сказать, что это какого-то рода сознание — виджняна, как его называют.