Как и Дарвин, 27-летний Гукер превратил для себя Гумбольдта в героя почти мифических масштабов. При личной встрече с ним, 75-летним, в Париже Гукер сперва испытал разочарование. «К своему ужасу, – признавался Гукер, – я увидел маленького пузатого немца, а не лихого путешественника ростом шесть футов, каким его воображал»{1509}. Это была вполне типичная реакция. Многие представляли себе легендарного немца могучим, чуть ли не «Юпитером во плоти»{1510}. На самом деле Гумбольдт никогда не был широкоплечим верзилой, а в старости вдобавок сгорбился и исхудал. Гукер не мог себе представить, что этот маленький утомленный человек был некогда покорителем Чимборасо; впрочем, он быстро взял себя в руки, а скоро и вовсе подпал под обаяние старого ученого.
Они заговорили о своих общих друзьях в Британии и о Дарвине. Гукера позабавила манера Гумбольдта цитировать себя и свои книги, но он был впечатлен остротой его ума. Он сохранил, по оценке Гукера, «великолепную память и способность к обобщениям»{1511}. Гукер пожалел, что с ним нет Дарвина, ведь вдвоем они бы сумели ответить на все вопросы Гумбольдта. Разумеется, Гумбольдт, как всегда, говорил без умолку, сообщал Гукер Дарвину, но «его мозг сохранил былую мощь»{1512}. Ничто не доказывало этого лучше, чем его ответ на вопрос Дарвина о сибирской реке. Речь шла об Оби, доложил Дарвину Гукер, – реке, через которую Гумбольдт переправился по пути в Барнаул после стремительной скачки по зараженной сибирской язвой русской степи. Гумбольдт поведал Гукеру все, что знал, о распределении растительности в Сибири, хотя после его экспедиции в Россию минуло уже более пятнадцати лет. «По-моему, он говорил без передышки больше двадцати минут», – писал Гукер Дарвину{1513}.
Потом, к изумлению Гукера, Гумбольдт показал ему гранки первого тома «Космоса». Гукер не поверил своим глазам. Вместе со всем научным миром своего времени он уже «махнул на “Космос” рукой» потому, что на подготовку только первого тома у Гумбольдта ушло более десятилетия{1514}. Зная, что эта новость вдохновит и Дарвина, Гукер незамедлительно уведомил о ней друга.
Через два месяца, в конце апреля 1845 г., в Германии был издан наконец первый том{1515}. Ожидание оказалось ненапрасным. «Космос» тут же стал бестселлером: за первые два месяца разошлось более 20 000 экземпляров немецкого издания. Не прошло и нескольких недель, как издатель запустил новый тираж. В последующие годы выходили переводы (Гумбольдт назвал их «ненемецкими детьми “Космоса”»{1516}) на английский, голландский, итальянский, французский, датский, польский, шведский, испанский, русский и венгерский языки.
«Космос» сильно отличался от всех прежних книг о природе. Гумбольдт отправлял своих читателей в путешествие из межзвездного пространства на Землю, с поверхности нашей планеты в ее недра. Он писал о кометах, о Млечном Пути и о Солнечной системе, о земном магнетизме, вулканах, вечных снегах в горах. Он описывал миграцию человеческих рас, растений и животных, микроскопические организмы в стоячей воде и на влажной поверхности камней. Вразрез утверждениям, будто природа лишается своего волшебства по мере проникновения человека в ее заветные тайны, Гумбольдт провозглашал прямо противоположное. Разве можно утверждать такое, вопрошал он, в мире, где разноцветные лучи зари «сливаются в трепещущее море пламени», создавая таинственную картину «неописуемого великолепия»?{1517} Знание, учил он, «никогда не убьет созидательную силу воображения» – вместо этого оно сулит воодушевление, изумление и восторг{1518}.
Важнее всего в «Космосе» было пространное, на сотню страниц, вступление. В нем Гумбольдт излагал свое видение мира, пульсирующего жизнью. «Все является частями этой непрекращающейся деятельности животворных сил», – писал он{1519}. Природа для него – «живое целое»{1520}, в котором организмы сплетены в «подобную сети замысловатую ткань»{1521}.
Книга состоит из трех частей, в которых описываются небеса, Земля (геомагнетизм, океаны, землетрясения, метеорология и география), органическая жизнь (растения, животные, люди). «Космос» представлял собой исследование «всех творений»{1522}, сведение воедино большего количества тем, чем в любой прежней книге. Но получилось не просто собрание фактов и знаний, каким была знаменитая «Энциклопедия» Дидро, так как Гумбольдта больше всего занимали связи. Хорошим примером этой особенности служит раздел о климате. В отличие от остальных ученых, сосредоточивавшихся на метеорологических данных – температуре, погоде, – Гумбольдт первым понял климат как систему сложных взаимосвязей между атмосферой, океанами и сушей. Он писал в «Космосе» о «вечной взаимозависимости» между воздухом, ветрами, океанскими течениями, высотой над уровнем моря и плотностью растительного покрова{1523}.
