– Потому что, по сути, вы намереваетесь с помощью информации Искусства упростить и жестко запрограммировать людей! Пусть запрограммировать на хорошее: на честность, на самоотверженность, на красивые движения души, но все равно это будет не человек, а робот! Если человек не врет и не кусает других потому, что не знает, как это сделать, в этом его заслуги нет. Поживет, усвоит дополнительную информацию, научится – и будет врать, подличать, дело нехитрое. А вот если он умеет врать, ловчить, притеснять (а все мы это умеем, только не признаемся) и знает, что от применения этих житейских операций ему самому будет легче и благополучнее, но не делает так… и не делает не из боязни попасться, а потому что понимает: от этого жизнь и для него, и для всех поганей становится, – вот это Человек!
– Сложно сказано, – заметил Кривошеин.
– Да ведь и люди сложны, становятся еще сложнее – и упростить их никак нельзя. Как вы этого не понимаете? Тут ничего не поделаешь. Люди знают, что подлость в мире есть, и учитывают это в своих мыслях, словах и поступках. Какую бы вы благонамеренную новую информацию в них ни вводили и каким бы способом это ни делали, она только усложняет их. И все!
– Погоди, – хмуро сказал Адам. – Вовсе не обязательно упрощать людей, чтобы сделать их лучше. Ты прав: человек – не робот, ограничить его жесткой программой благих намерений нельзя. Да и не надо. Но можно при помощи информации Искусства ввести в него четкое понимание: что хорошо – по большому счету хорошо, а не только выгодно – и что плохо.
– Но цели-то, намерения эти самые у него останутся свои, и все будет подчинено им. А заложить цели (даже благие) в человека нельзя – это тот же курс на добродетельного робота. – Кравец поглядел на дублей, усмехнулся. – Боюсь, что голой техникой их не возьмешь… Вам не приходит в голову, что наши поиски «абсолютного способа» происходят не от ума, а от истовой инженерной веры, что наука и техника могут все? Между тем они не все могут, и никуда мы не придем по этому направлению. Я вижу другое ясное направление: из наших исследований со временем возникнет новая наука – Экспериментальное и Теоретическое Человековедение. Большая и нужная наука, но только наука. Область знаний. Она скажет: вот что ты такое, человек. И возникнет Человекотехника… Сейчас это, наверное, ужасно звучит – техника синтеза и ввода информации в людей. Она включит в себя все: от медицины до математики и от электроники до искусств – но все равно это будет только техника. Она скажет: вот что ты можешь, человек. Вот как ты сможешь изменять себя. И тогда пусть каждый думает и решает: что же ты хочешь, человек? Что ты хочешь от самого себя?
Слова Виктора произвели впечатление. Некоторое время все трое шли молча – думали.
Академгородок остался позади. Издали виднелись парк и здания института, а за ними – огромный испытательный ангар КБ из стекла и стали.
– Ребята, а как теперь будет с Леной? – спросил Адам и посмотрел на Кривошеина. Взглянул на него и Кравец.
– Так и будет, – внушительно сказал тот. – Для нее ничего не случилось, ясно?
Адам и Кравец промолчали.
Они вступили в каштановую аллею. Здесь было больше тени и прохлады.
– «Вот что ты такое, человек. Вот что ты можешь, человек. Что же ты хочешь от себя, человек?» – повторил Кривошеин. – Эффектно сказано! Ввах, как эффектно! Если бы у меня было много денег, я в каждом городе поставил бы обелиск с надписью: «Люди! Бойтесь коротеньких истин – носительниц полуправды! Нет ничего лживее и опаснее коротеньких истин, ибо они приспособлены не к жизни, а к нашим мозгам».
Кравец покосился на него.
– Это ты к чему?
– К тому, что твои недостатки, Витюнчик, есть продолжение твоих же достоинств. Мне кажется, Кривошеин-оригинал с тобой немного перестарался. Лично я никогда не понимал, почему людей с хорошо развитой логикой отождествляют с умными людьми…
– Ты бы все-таки по существу!
– Могу и по существу, Витюня. Ты хорошо начал: человек сложен и свободен, его нельзя упростить и запрограммировать, будет Человековедение и Человекотехника – и пришел к выводу, что наше дело двигать эту науку и технику, а от прочего отрешиться. Пусть люди сами решают. Вывод для нас очень удобный, просто неотразимый. Но давай применим твою теорию к иному предмету. Имеется, например, наука о ядре и ядерная техника. Имеешься ты – исполненный наилучших намерений противник ядерного оружия. Тебе предоставляют полную свободу решить данный вопрос: дают ключи от всех атомохранилищ, все коды и шифры, доступ на все ядерные предприятия – действуй!
Адам негромко рассмеялся.
– Как ты используешь эту блестящую возможность спасти мир? Я знаю как: будешь стоять посреди атомохранилища и реветь от ужаса.
– Ну почему обязательно реветь?
