– Это в гораздо большей степени закрытие, чем открытие, – невесело сказал Летье. – Закрытие звездной карты неба, например. И надолго. Теперь на каждую звезду нужно глядеть с сомнением: то ли она там, где видим, то ли в противоположной стороне. А проверить можно только нашим способом: лететь не туда. А звезд-то в небе о-го-го. К каждой не полетишь…
– Но эта же из другой галактики, – возразил Март. – Альдебаран-то вон как увеличил яркость. Значит, с ним все в порядке.
– Насчет другой галактики это предположение, которое еще надо доказать, – ответил пилот. – Да и галактика эта, выходит, вовсе не в Треугольнике, а неизвестно где…
– «Мы сделали открытие!..» – вдруг с ядом повторил Бруно и так свирепо взглянул на инженера-радиста, что та съежилась. – «Такое открытие!..» И когда же, интересно, мы его сделали? Когда спали в контейнерах? Когда «исправляли» курсовой гидроавтомат? Когда отворачивались от фактов и плевали на наблюдения?.. Мне доводилось делать открытия, я знаю, какой это труд, какой мучительный поиск истины… и какая потом, когда достигнешь ее, радость, даже гордость собой. А сейчас ни радости, ни гордости – стыд. «Нашли звезду с обратным течением времени…» Вот не думал, что наилучший способ такого поиска – удирать с субсветовой скоростью от предмета поиска!
Снова воцарилась тишина в отсеке. Унылая тишина.
– Ну что? – нарушил ее Стефан. – Надо начинать торможение… – поглядел на капитана.
И все посмотрели на Кореня. Он сидел, сложив руки на груди. Усмехнулся:
– По-дурному пятнадцать лет летели не в ту сторону, теперь так же по-дурному сразу и тормозить… Будто самосвал со щебенкой, чтоб на забор не наехать. Еще бы, это же ОЧЕВИДНО! То было очевидно, что надо туда лететь, а теперь сразу очевидно, что надо тормозить и поворачивать… Не слишком ли много «очевидного»!
– «…как тот, кто заблуждался и встречным послан в сторону другую», – продекламировал Март; у него была склонность цитировать поэтов.
– Насчет заблуждения верно, – скосил глаза в его сторону капитан. – Вот только «встречного», который объяснил бы дальнейший маршрут и вообще что к чему, нет. Надо самим. Несколько дней инерционного полета сейчас ничего не изменят. А вот необдуманный расход аннигилята – многое. Решит же ситуацию, в которой мы очутились, прежде всего глубокое обдумывание ее – с обсуждением и спорами. Понимаете… – Он оглядел всех. – Мир-то, оказывается, не такой. От самых глубин. Вот и надо повникать. А уж тогда соответственно действовать.
– Правильно, поддерживаю! – пробасил Бруно. – Светлая у тебя все-таки голова, Иван.
– Куда уж светлей… – Тот поднялся. – Особенно с гирокомпасом. Десять лет назад могли разобраться – или хоть насторожиться, десять лет!.. Ладно. Отдыхайте, потом продолжим.
Небо над городом покрылось тучами, потемнело. Только западный край его подсвечивало солнце.
Искра поднялся, тронул рычаг: над балконом развернулся тент. Почти тотчас по нему застучали капли дождя.
– Дождь! – Галина протянула руки, подставила ладони под большие капли.
– Смотрите, идет «слепой дождь»!
Косые струи, подсвеченные низким солнцем, забарабанили по тенту, рассыпались радужной пылью на крышах соседних домов, образовали ручьи и лужи на асфальте. Люди попрятались под деревьями, улица обезлюдела. Только машины сновали по мокрой автостраде.
Астронавты молча и жадно всматривались в затуманившуюся картину города среди нахмурившихся гор.
– Сейчас будет молния! И гром! Ну!.. – воскликнула Крон.
– Молнии не будет, грома тоже, – сказал председатель. – Вечерняя поливка города: промыть улицы, освежить воздух. Через минуту кончится.
Верно, через минуту тучи растаяли в синеющем небе. Заблестели под солнцем крыши, над асфальтом поднялся пар.
– Жаль… – вздохнула Галина, села.
…Искра сказал это автоматически, дал справку, как робот. Сам думал о другом, об услышанном только что. Мысли были тревожные, почти панические – в ключе: этого еще не хватало!
Он хорошо понимал состояние астронавтов «Буревестника», узнавших, что летят не туда. Люди готовили себя к подвигам, трудам и опасностям, а попали в дурацкое положение. Да если бы только они!.. Обратное течение времени.
Открыто не в лаборатории под микроскопом – во Вселенной. Как мощное явление.
И вполне возможно, что равноправное с обычным.
Остап перебрал в уме звездные экспедиции за эти семь десятилетий. Их было послано четырнадцать. Не вернулись, потому что еще рано по срокам, три. Не вернулись, хотя все сроки прошли, то есть, видимо, погибли – четыре; включая и «Буревестник», который теперь вроде как ожил. Те семь, что вернулись и привезли интересные наблюдения и результаты, все они летели ТУДА. То есть подтвердили по большому счету, что мир такой, каким его видим.
…А что, если и те три «погибшие экспедиции» мы поспешили списать? Если и те астронавты как-то вернутся или дадут о себе знать? Это почти наверное будет означать, что и они столкнулись с какими-то суперъявлениями и супероткрытиями во Вселенной, смешавшими все их карты, то есть по-крупному, что мир НЕ ТАКОЙ.
