– Значит, уже встали. – Знакомая щеколда на двери открылась сразу. – Не заперто, как всегда. – Я ступила внутрь, стараясь не растерять храбрости. – Сара? Эм?
К столбику лестницы был пришпилен листок, исписанный решительным тетиным почерком:
«Решили, что вам надо побыть наедине с домом. Не спешите. Мэтью может занять бывшую комнату Эм, твоя тоже готова».
Эм приписала внизу свой постскриптум:
«Селитесь в родительской спальне».
Наверху было тихо. Все двери, даже в гостиную, стояли открытые и держались спокойно, не болтаясь на петлях.
– Хороший знак, – заметила я.
– То, что они оставили нас вдвоем?
– Нет, тишина. Дом способен выкинуть какой-нибудь номер при появлении незнакомца.
– У вас тут нечисто? – Мэтью с интересом оглядывался по сторонам.
– Ясно, что нечисто, раз мы все колдуньи. Но дело не только в этом. Дом, он… живой и реагирует на гостей по-своему. Чем больше внутри Бишопов, тем хуже себя ведет, – вот почему ушли Эм и Сара.
На периферии зрения подрагивал световой блик. У камина в гостиной сидела в незнакомом кресле-качалке моя давно усопшая бабушка – я уже не застала ее в живых. Она улыбалась мне – молодая и красивая, как на свадебной фотографии, что висела у нас на лестнице.
– Бабуля? – сказала я робко, невольно улыбнувшись в ответ.
– Там кто-то есть, – сказал Мэтью, заглядывая в гостиную. – Я что-то чую и слышу тихие звуки, но никого не вижу.
– Призраки. – Вспомнив Ла-Пьер, я стала искать глазами отца и мать.
Я разочарованно перевела взгляд с покойных родственниц на неживого мужа.
– Давай занесем вещи наверх – пусть дом с тобой познакомится.
Навстречу нам с душераздирающим воем вылетел угольно-черный меховой шар. Остановившись в футе от меня, он преобразился в шипящую, вздыбившуюся кошку.
– Я тоже рада тебя видеть, Табита. – Мы с тетиной кошкой питали друг к другу обоюдную неприязнь.
Табита, перестав выгибаться дугой, стала подкрадываться к Мэтью.
– С собаками вампирам как-то спокойнее, – сказал он, когда она потерлась об его ноги.
Табита, вознамерившись, видимо, изменить его мнение о семействе кошачьих в лучшую сторону, мурлыкала как заведенная.
– Черт меня побери, – удивилась я такому непривычному поведению. – Самая извращенная кошка в мировой истории, это факт.
Табита зашипела на меня, не прекращая тереться о лодыжки гостя.
– Не обращай внимания, – посоветовала я, ковыляя к лестнице.
Мэтью последовал за мной с багажом, приспосабливаясь к моему медленному шагу.
Его, кажется, совсем не тревожило, что дом его изучает, зато меня переполняли дурные предчувствия. Картины, падающие гостям на голову, хлопающие окна и двери, внезапно гаснущий свет. Я перевела дух, когда мы без происшествий добрались до второго этажа.
– Мало кто из моих друзей здесь бывал, – призналась я. – Встречались обычно в Сиракьюсе, в торговом центре.
Верхние комнаты располагались на все четыре стороны от лестничной площадки: впереди спальня Сары и Эм, выходившая на подъездную аллею, сзади спальня родителей с видом на поля и старый яблоневый сад, переходящий в густой лес с дубами и кленами. Дверь в комнату была открыта. Постояв нерешительно в приветливом золотистом прямоугольнике света, падавшем из-за нее, я переступила порог.
Здесь было тепло и уютно, хотя о сочетании красок и гармонии интерьера никто и не думал. Простые белые занавески на окнах, широкая кровать с горкой подушек и лоскутных одеял, в щели между широкими сосновыми половицами свободно может провалиться расческа. В ванной направо щелкал и шипел радиатор.
– Ландыш, – принюхавшись, определил Мэтью.
– Любимые мамины духи.
На письменном столе стоял старый флакон из-под «Диориссимо» с черно-белой ленточкой вокруг горлышка.
Мэтью скинул поклажу на пол.
– Не грустно тебе здесь будет? Может, займешь свою старую комнату, как предлагает Сара?
– Ну уж нет. Она на чердаке, без ванной, и вдвоем мы на девичьей кровати никак не уместимся.
– Я думал, мы… – отвел взгляд Мэтью.
– Будем спать врозь? Не пойдет. Мы женаты не только по-вампирски, по-колдовски тоже. – Я притянула его к себе.
Дом с легким вздохом присел на фундаменте, словно устраиваясь поудобнее для долгой беседы.
– Да, но врозь было бы легче…
– Для кого?
– Для тебя. Ты нездорова, тебе лучше спать одной.
Я знала, что без него ни за что не усну, и, не желая лишний раз его волновать, предложила попросту:
– Поцелуй меня.
Он стиснул губы в знак отказа, но глаза говорили «да». Я прижалась к нему, и он поцеловал меня – нежно и ласково.
– Я думал, ты потеряна для меня навсегда, – бормотал он, прислонившись своим лбом к моему. – А теперь боюсь, что ты разобьешься на кусочки из-за того, что натворила Сату. Случись с тобой что-нибудь, я бы спятил.
