– Конечно, Сара, – пробормотал он – точно как Изабо.
Ужинали мы в семейной. Напряженное перемирие едва не перешло в открытый конфликт, когда тетя увидела, что на столе нет мяса.
– Ты ж дымишь как паровоз, – стала увещевать ее Эм, когда Сара пожаловалась на отсутствие «нормальной» еды. – Твои артерии спасибо мне скажут.
– Ты не для меня стараешься, а для него. Чтоб он Диану не покусал.
Мэтью с улыбкой откупорил взятую из «рейнджровера» бутылку:
– Бокал вина, Сара?
– Импортное, что ли? – подозрительно спросила она.
– Французское. – Он налил немного в ее стакан для воды.
– Не люблю французов.
– Не верь всему, что о нас пишут. Скоро увидишь, какие мы славные.
Сара соизволила улыбнуться, а Табита вскочила на плечо Мэтью и просидела там до конца обеда, как попугай.
Мэтью пил вино и расспрашивал хозяек о доме, о его истории, о состоянии дел на ферме. Я уплетала чили с кукурузным хлебом и смотрела на этих троих созданий – самых дорогих и любимых.
Отправившись наконец спать, мы забрались в постель голые.
– Тепленькая, – заурчал Мэтью, прижимаясь ко мне.
– А от тебя так хорошо пахнет. Он на столе лежал? – спросила я, услышав, как повернулся в замке ключ.
– Его дом прислал. – В груди у Мэтью зарокотал смех. – Ключ вылетел из-под пола рядом с кроватью, стукнулся о стенку над выключателем и съехал вниз. Я не подобрал его сразу, так он пролетел по комнате и шлепнулся мне на колени.
Я тоже засмеялась. Пальцы Мэтью блуждали по моей талии, старательно избегая оставленного Сату клейма.
– Теперь и у меня есть боевые шрамы, не у тебя одного.
Он безошибочно нашел в темноте мои губы. Одна рука коснулась месяца на пояснице, другая легла на звезду между лопатками. Боль и сожаление Мэтью чувствовались и без магии – в ласках, в словах, которые он шептал, в том, как он прижимался ко мне – такой надежный. Постепенно его гнев и ярость растаяли. Мы медлили, давая волю губам и пальцам, не спешили утолить желание, продлевая радость своего воссоединения.
На пике моего наслаждения над нами вспыхнули звезды. Несколько штук еще долго догорали под потолком, пока мы лежали, обнявшись, и ждали, когда придет утро.
На рассвете Мэтью поцеловал меня в плечо и ушел вниз. Меня всю ломило от непривычного сочетания истомы и боли в мышцах. Спустя какое-то время я все-таки поднялась и пошла искать его, но нашла только Сару и Эм.
Они стояли у заднего окошка с чашками кофе в руках. Оглянувшись на тетушек, я отправилась набирать воду в чайник: Мэтью мог подождать, а чай – нет.
– На что это вы там смотрите?
Может, редкая птица сидит на ветке?
– На Мэтью.
Я чуть попятилась к окошку.
– Столько времени стоит как вкопанный, хоть бы раз шелохнулся. Ворона на него чуть не села, – объяснила Сара, глотнув кофе.
Мэтью стоял обеими ногами на земле, раскинув в стороны руки и соединив указательные и большие пальцы. В серой футболке и черных штанах для йоги, он действительно походил на добротное, хорошо одетое воронье пугало.
– Нормально ли это? – беспокоилась Эм. – Он ведь босой – замерз, вероятно.
– Вампир может сгореть, Эм, но уж никак не замерзнуть. Придет, когда сам захочет.
Заварив чай, я присоединилась к тетушкам у окна. Когда я допивала вторую чашку, он наконец опустил руки и согнулся в поясе. Сара и Эм поспешно отошли вглубь кухни.
– Он и так знает, что мы смотрим, – вампир как-никак.
Натянув Сарины сапоги на шерстяные носки и старые легинсы, я вышла наружу.
– Спасибо за терпение. – Мэтью обнял меня и звучно поцеловал.
Я чуть не облила ему спину чаем из кружки.
– Медитация – единственный отдых, который тебе доступен. Я не стала бы ее прерывать. Давно ты здесь?
– Как рассвело. Надо было подумать.
– Это из-за дома. Столько голосов, так много всего происходит. – Я поежилась в своей флиске с выцветшей бордовой рысью на спине.
– Ты еще не совсем пришла в норму. – Мэтью потрогал темные круги у меня под глазами. – Медитация и тебе бы не повредила.
Во сне я дергалась, вспоминала алхимические стихи, спорила с Сату. Бабушка разволновалась и стояла у комода, пока Мэтью не помог мне уснуть покрепче.
– Мне запретили йогу на неделю.
– Такая послушная племянница? – поднял бровь Мэтью.
– Не всегда, – засмеялась я, увлекая его к дому.
Он с молниеносной быстротой взял кружку из моих пальцев, вынул меня из сапог, поставил на землю.
– Глаза у тебя закрыты?
– Теперь да.
Я уперлась подошвами в холодную землю. В голове, словно непослушные котята, резвились разные мысли.
– Не думай, – нетерпеливо скомандовал Мэтью. – Просто дыши.
Я постаралась выполнить обе команды. Мэтью, обойдя кругом, распростер мои руки, прижав большие пальцы к безымянным и мизинцам.
– Ну вот, теперь и я стала пугалом. Почему пальцы надо держать именно так?
– Это прана мудра. Она стимулирует жизненные силы и способствует исцелению.
