– Что значит «в сорочке»? – спросила я.
– Когда ребенок родился с остатками околоплодного пузыря, – объяснила Сара. – Таких детей считают везунчиками.
– Не только. – Рука Мэтью легла мне на затылок. – В старину верили, что в сорочке рождаются провидцы, а также будущие колдуны, вампиры и оборотни.
– А где же она? – задала непонятный вопрос Эм.
– Кто? – хором отозвались мы с Мэтью.
– Такие «сорочки» обладают большой силой. Стивен и Ребекка должны были ее сохранить.
Мы все посмотрели на щель, из которой вылез конверт. В камин, подняв облако пепла, хлопнулась телефонная книга.
– Как их вообще хранят? – поинтересовалась я. – В чехольчике?
– Обычно к головке ребенка прижимали листок бумаги или кусочек ткани. Сорочка прилипала к нему и после на нем и хранилась.
Наши взгляды обратились к странице из «Ашмола-782». Сара взяла ее и стала рассматривать, что-то приговаривая.
– Чудна́я картинка, – сообщила она через некоторое время, – но Дианиной сорочки тут нет.
Уже легче – и так странностей с избытком.
– Ну все уже? – ворчливо осведомилась Сара. – Или сестра приберегла для нас еще что-то? – (Мэтью нахмурился.) – Ох, извини, Диана.
– Осталось совсем немного. Справишься, mon coeur?
Я кивнула, взявшись за его руку. Мэтью присел на подлокотник кресла, скрипнувший под его тяжестью.
«Щади себя, совершая путешествия в будущее. Старайся мыслить здраво и доверяйся инстинктам – вот и все, что может тебе посоветовать твоя мать. Нам больно расставаться с тобой, но это, увы, неизбежно – в противном случае мы рискуем потерять тебя навсегда. Прости нас за все: мы поступаем так из любви к тебе. Мама».
В комнате стало очень тихо – даже дом затаил дыхание. Где-то в глубине моего существа зародилась скорбь. Из глаза на пол скатилась слеза размером с теннисный мячик, ноги будто сделались жидкими.
– Начинается, – предупредила Сара.
Мэтью, уронив письмо, подхватил меня, вынес через парадную дверь и поставил на подъездную дорожку. Колдовская вода уходила в землю, никому не причиняя вреда. Спустя несколько мгновений Мэтью обнял меня за талию, надежно ограждая от всего мира. Я расслабилась, прислонившись к его груди.
– Не сдерживайся, пусть себе течет, – прошептал он мне на ухо.
Потоп шел на убыль, оставляя за собой горькое чувство утраты, которое останется теперь со мной навсегда.
– Почему, почему их нет? – говорила я со слезами. – Они бы знали, что делать.
– Знаю, ты тоскуешь по ним, но не думай, что они были всеведущими. Просто делали все, что от них зависело, как любые родители.
– Мать знала о тебе. Знала, что замышляет Конгрегация. Она была великой провидицей.
– И ты когда-нибудь будешь, а пока будем обходиться без подсказок из будущего. Помни, что ты не одна. Нас двое.
Мы вернулись в дом, где Сара и Эм все еще изучали страницу из рукописи. Я объявила, что заварю чаю и кофе. Мэтью, косясь на рисунок, последовал за мной на кухню.
Там, как всегда, царил полный бардак – все было заставлено посудой. Сделав кофе, я засучила рукава и взялась за уборку. У Мэтью в кармане зазвонил телефон, но он продолжал подкладывать дрова в и так уже доверху набитый камин.
– Ответь, – сказала я, прыснув средством для мытья в раковину.
Звонок, судя по его лицу, был не из приятных.
– Oui?
Изабо, наверно. Что-то пошло не так, кто-то не оказался вовремя в нужном месте – Мэтью говорил слишком быстро, и я не успевала понять, но видела, что он сердит. Пролаяв какие-то распоряжения, вампир завершил разговор.
– Изабо в порядке? – Я погрузила пальцы в теплую воду, надеясь, что не приключилось ничего страшного.
Мэтью, взяв меня за плечи, стал разминать напряженные мускулы.
– В полном, но звонила не она. Это Ален. У него там возникла непредвиденная ситуация.
– Это касается рыцарей Лазаря? – спросила я, орудуя губкой.
– Да.
– Кто такой этот Ален? – Я поставила в сушилку вымытую тарелку.
– Бывший отцовский оруженосец. Филипп не мог без него обойтись ни в военное, ни в мирное время, поэтому Марта обратила его в вампира. Он в курсе всех дел ордена. Когда отец умер, Ален присягнул мне. Он звонил сказать, что Маркус не в восторге от моего послания.
Я повернулась к Мэтью лицом:
– Такого же, которое ты вручил Болдуину в Ла-Гуардии?
Он кивнул.
– От меня твоей семье одни хлопоты.
– Это больше не наше семейное дело, Диана. Рыцари Лазаря должны защищать беззащитных – Маркус знал об этом, когда вступал в орден.
Телефон зажужжал снова.
– А вот и он, – мрачно произнес Мэтью.
– Поговори с ним наедине, – предложила я.
Он поцеловал меня в щеку, нажал зеленую кнопку и вышел во двор.
– Привет, Маркус, – услышала я, прежде чем Мэтью закрыл дверь.
Я продолжала мыть посуду – монотонные движения успокаивали.
– Где Мэтью? – В кухню, держась за руки, вошли Сара и Эм.
– Во дворе. Звонок из Англии.
Сара, взяв с полки чистую кружку – четвертую за утро, насколько я помнила, – налила себе кофе, Эм взяла газету, но видно было, что тетушек разбирает любопытство. Дверь со двора хлопнула, я приготовилась к худшему.
– Ну что?
– Маркус и Мириам вылетели в Нью-Йорк. Хотят кое-что с тобой обсудить, – сообщил мрачный как туча Мэтью.
– Со мной? Что, интересно?
