Он откашлялся. Но, несмотря на то, что помещение было устроено так, что даже мельчайший звук был отчётливо слышен, шум не только не стих, никто даже не удостоил учителя ни малейшим вниманием. Даже наоборот. В верхнем ряду юный дракон затеял драку с троллем, отчего только усилился всеобщий галдёж, и к тому же в потасовке было поломано несколько скамеек.
Фемистокл снова откашлялся, и на этот раз с помощью магии усилил свой кашель так, что он пронёсся по залу, как раскат грома. По крайней мере, некоторые студенты теперь обратили на него внимание. Но тролль и дракон продолжали лупить друг друга, как заведённые. Фемистокл глубоко вздохнул, щёлкнул пальцами, и драчуны неожиданно очутились под потолком и, беспомощно дрыгая ногами, остались там висеть с ошалевшими физиономиями.
У остальных студентов вид тоже был растерянный, но нашлись такие, кто принялся галдеть и улюлюкать, так что всеобщее беспокойство даже усилилось. Фемистокл снова пробормотал заклинание и внезапно вырос раз в десять, пока не возвысился над верхними рядами скамеек и его лицо оказалось почти вровень с беспомощно барахтающимися под потолком жертвами первого заклинания.
Воцарилась тишина. И то хорошо.
Полная тишина.
— Так-то лучше, — сказал Фемистокл. Он откашлялся, и заклинание, которое всё ещё оставалось в силе, снова усилило звук — будто полкрепости обвалилось.
— Это дешёвый трюк! — сказал голос где-то внизу. — Он не такого огромного роста, это только видимость. Я знаю этот фокус. Мне его показывал отец, но у него получалось более впечатляюще.
— Кто это сказал? — прогремел Фемистокл, скользнув внимательным и немного угрожающим взглядом по рядам бледных, пёстрых, узких, пернатых, чешуйчатых и мохнатых лиц, уставившихся на него, но не получил ответа. Честно говоря, почтения на лицах он тоже не увидел.
— Кто бы мог подумать, вы ещё и трусы, — сказал Фемистокл. — Но кто бы то ни был, он прав. Это действительно фокус. Но всё же я им владею. Просто я маг и пришёл сюда, чтобы всех вас научить волшебству.
— Неправда, — заявил другой голос. — Они перевели его сюда, чтобы он принёс ещё больше несчастья. Об этом все только и говорят.
— Меня зовут Фемистокл, — невозмутимо продолжал волшебник. — Я полагаю, кое-кто из вас уже слыхал обо мне. — Он выдержал паузу, но на этот раз никто не ответил, и тогда он продолжил:
— Да, это правда: меня перевели сюда, и вначале я был не слишком рад этому обстоятельству. Но потом я немного разузнал о вашей школе, и то, что я услышал, меня навело на размышления. Когда-то именно в Университет Драгенталь, и прежде всего туда, отправлялись те, кто хотел научиться волшебству. Принимали только лучших из лучших.
Он опять обвёл взглядом собравшихся. И те, кого он увидел, признаться, совсем не походили на «лучших из лучших».
Тем не менее он продолжал, выдерживая спокойный, внушительный тон:
— Я слышал много плохого про нынешний Драгенталь, а также не слишком много лестного про теперешних учеников-магов. И то, что я здесь увидел, даёт мне основание в это поверить.
Фемистокл снова сделал паузу: во-первых, ему было всё сложнее поддерживать волшебство, сохраняющее двадцатиметровый рост, а во-вторых, он хотел проверить реакцию своих подопечных. По-прежнему никто не проронил ни слова, но, по крайней мере, некоторые вроде бы уже не так враждебно смотрели на него, а кое-кто даже призадумался.
Всё увереннее он продолжал:
— Мне сказали, что сегодняшняя молодёжь плохая. Что молодые люди думают только о развлечениях, что они упрямы и ленивы, что не хотят больше учиться и работать. Но знаете что? Я этому не верю. Не вполне. Вы, может быть… немного другие, чем были мы. У вас другие интересы и предпочтения, и, возможно, вы точно так же считаете нас, стариков, закостенелыми и упрямыми, как мы считаем вас невежами и лентяями.
Он снова провёл взглядом по многочисленным лицам, которые тем временем смотрели на него снизу вверх уже почти с трепетом, — а также на тех двух, которые смотрели на него сверху вниз. Наступила абсолютная тишина. Казалось, даже никто и не дышал.
«У меня действительно получилось, — подумал Фемистокл. — Это не так трудно. Просто нужно знать, как следует обращаться с молодыми людьми».
— Мне кажется, мы все ошибаемся, — продолжал он. — Когда я вот так смотрю на вас, то в глубине души чувствую, что вы не такие плохие. В вас таится нечто великое, — просто оно дожидается своего часа. Вы все магически одарены, — даже если кто-то из вас, может, ещё этого не осознаёт или даже если кому-то это безразлично. Но правда состоит в том, что в вас спит могучее магическое наследие, сила, которая только и ждёт, чтобы её разбудили и вызвали.
Тем временем аудиторию охватила мёртвая тишина, и все не сводили глаз с уст Фемистокла. Маг немного повысил голос, который благодаря волшебству проникал в самые далёкие уголки огромного зала. Даже сам Фемистокл чувствовал это благоговение. И то, что его магия постепенно выдыхалась, так, что он медленно, но верно снова становился маленьким, пока говорил, — портило эффект лишь самую малость.
