Я вкратце рассказал ему об Инне, обо всех снах с ее участием и о нашей с ней встрече. Я опускал свои переживания, не хотелось казаться слабым или излишне романтизировать некоторые события. Лёня дослушал меня с невозмутимым лицом и сказал:
– И она не отвечает тебе?
– Нет, – я досадно покачал головой.
– Маша знает? – спросил Лёня и тут же договорил. – Ну, конечно, нет. Иначе ты бы вообще не приходил на работу, а я бы доставал тебя из запоя.
– Что ты такое несешь? – я никогда не давал ему повода думать о себе в таком ключе. Это было обидно.
– Прости, – Лёня примирительно поднял руки, – я утрирую. Так, что мы имеем: есть Инна, которая тебе снится, появляется из ниоткуда и в никуда исчезает; есть вещие странные сны; и есть Маша, которая ни о чем не догадывается. Так?
Я молча кивнул.
– Тогда вопрос к тебе, друг мой: что же ты планируешь со всем этим делать? Только не говори: «Продолжать страдать».
– Лёнь, а что я могу сделать? Могу пойти к Инне в офис, могу расстаться с Машей, но она экзамен тогда нормально не сдаст. Могу к психиатру обратиться, чтоб с навязчивыми снами разобраться.
Лёня засмеялся, откинувшись на стуле.
– Вот к психиатру не надо, он тебя на жесткие таблетки посадит, да такие, что твоя Инна совсем исчезнет, как девушка-виденье.
– Это не смешно, – я был серьезен и даже напуган.
– Ну, а в остальном, твои слова звучат, как план, – Лёня ободрительно кивнул. – Ты, и правда, готов с Машей расстаться? Она классная.
– Да, но не усугубляй, – заныл я, – и без того тяжело. А со снами-то что делать?
Лёня задумался и ответил спустя мгновение, широко улыбнувшись:
– Если увидишь какие-то числа, пиши мне, купим лотерейные билеты!
Я вздохнул, смотря на Леню: он казался мне таким идиотом сейчас.
– Вот мой тебе совет, – сказал Лёня уже серьезно, словно прочитав мои мысли, – не стоит так переживать из-за девушек и каких-то там снов: твое душевное спокойствие – залог успеха и, что более важно, здоровья. Может, поездка к родителям станет для тебя перезагрузкой – обдумаешь все спокойно.
Он был прав, надо было отпустить ситуацию на время, я подумал: «Дома и стены лечат, хоть я и еду туда по печальным обстоятельствам». Я был рад, что рассказал Лене о своих переживаниях, мы пожали руки и договорились пообедать сегодня вдвоем и обсудить то, что я посчитаю нужным.
Спустя пару часов неторопливой работы я немного расслабился, мысли упорядочились. Я даже порадовался, что сегодня вечером отвлекусь на футбол. Хоть завтрашний день готовил мне новые эмоциональные качели, но я решил не думать об этом сегодня. На обеде Лёня рассказывал, как хочет провести свидание с Ирой, что он запланировал на ночь:
– И вот после ресторана мы поднимемся ко мне на крышу, я уже приготовил там бутылку шампанского, и она покажет мне, на что способна эта черная пантера.
Мы засмеялись. Я всегда поражался Лёниной находчивости и обаянию в общении с девушками. Во время нашей недолгой дружбы, Ира была уже третьей девушкой, которую Лёня хотел затащить в постель. Два других случая, кстати, были удачными.
Я вернулся с обеда в неплохом настроении, даже немного попереписывался с Машей на отстраненные темы, сказав, что у меня есть пара свободных минут. Отложив телефон, я вдруг подумал, что Маша и Лёня могли бы быть отличной парой. Эта мысль не была болезненной, даже, наоборот, я порадовался внутри такому гипотетическому союзу. Они оба были непробиваемыми оптимистами и веселыми болтунами. Когда мы собирались компанией смотреть футбол, они непременно подкалывали друг друга, однажды даже бросались попкорном, за что получили нагоняй от Оли – дело было в ее квартире. Я хмыкнул: «Да уж, Лёня прав: чертов грипп, который не дал состояться такой паре».
Рабочий день подходил к концу, я собирался, когда Лёня заглянул на секунду: «Ты идешь? Давай вместе спустимся, но я тороплюсь». Я поспешил закрыть ноут и выключил свет. Мы спустились в лифте, болтая на рабочие темы. По дороге к парковке, куда я провожал Леню, я остановился, как вкопанный. Лёня продолжил движение, даже не заметив за своей болтовней моего отсутствия рядом.
Дыхание перехватило, я смотрел на Инну. Она стояла на дальнем конце парковки около сквера, провожая меня пристальным серьезным взглядом.
– Эй, Дань, ты где там? – спросил Лёня, обернувшись. И увидев мое безучастное потерянное лицо, пропел. – Ау-у?
– Там Инна стоит, Лёнь, я пойду, – не глядя на друга, ответил я, ускоряя шаг, и только услышал вслед его комментарий:
– Ого, какая красотка. Удачи, я в тебя верю!
Пока я быстро шел к Инне, я не сводил с нее глаз: она была одета в широкие светлые мальчишеские джинсы, короткий белый топ, на голове красовалась яркая цветная повязка, а в руках – маленький зеленый рюкзачок. Такой я ее еще не видел – молодая и яркая, даже дерзкая, совсем не фарфоровая куколка из наших первых встреч. Я подошел так близко, насколько мог – во мне смешалось желание страстно впиться ей в губы и наорать на нее: «Да что ты делаешь с моими нервами?!» Мы стояли и смотрели друг на друга, как в поединке «бык-тореадор».
