Если, говоря «сциентизм», мы подразумеваем тенденцию перенести в сферу
общественных наук то, что считается методом естественных наук, то
историцизм может быть назван одной из форм сциентизма. Типичный и
влиятельный аргумент в пользу историцизма в общих чертах состоит в
следующем: «Мы можем предсказывать затмения, почему же тогда мы не можем
предсказывать революции?». В более продуманном виде этот довод выглядит
так: «Задачей науки является предсказание. Таким образом, задачей
общественных наук должны быть предсказания относительно общества,
т.е. истории». Я попытался опровергнуть этот довод (см. мои работы
«Нищета историцизма» («The Poverty of Historicism»), «Предсказание и
предвидение и их значение для социальной теории» («Prediction and
Prophecy, and their Significance for Social Theory» // Proceedings of
the Xth International Congress of Philosophy, Amsterdam, 1948), а также
«Conjectures and Refutations»), и в этом смысле я противник сциентизма.
Но если под «сциентизмом» мы будем понимать позицию, в соответствии с
которой методы общественных наук в весьма значительной степени те же,
что и методы естественных наук, то я буду принужден сознаться в своей
преступной приверженности «сциентизму». Действительно, я верю, что
существующее между общественными и естественными науками сходство может
быть использовано даже для исправления неверных идей относительно
естественных наук, так как может быть показано, что эти науки гораздо
ближе к общественным, чем принято считать.
Вот почему я продолжал использовать термин Роско Паунда «социальная
инженерия» в смысле,который придал ему сам Роско Паунд и который,
насколько я могу судить, свободен от той формы «сциентизма», от которой,
я думаю, следует отказаться.
