— Что? — равнодушно спросил он и подцепил вилкой горошину из консервной банки.
— Чтобы я больше мяса готовила для тебя. Спортсменам, мол, надо много белка есть.
Илья хмыкнул и недоверчиво покосился на маму.
— Врешь ты все. Он меня ненавидит.
Мама стукнула его прихваткой по голове, наклонилась и зашептала:
— Не говори ерунды! Он тебя любит. Просто не знает, как правильно показать. Никто нас не учил воспитывать детей.
— Но ты-то правильно показываешь, — также шепотом возразил он.
Мама улыбнулась и прижала его голову к своей груди.
— Конечно. Я же мама.
Ярослава шагала вдоль ручья, облизывая камешек со вкусом клубники. Константин плелся сзади.
— Вспомнила еще одно отличие сна от комы, — подала она голос.
— И что же это?
— Во снах нет запахов и вкусов. Я не могу понюхать цветок, например. Хотя нет, понюхать я могу, но ничего не почувствую.
— Как думаете, почему так?
Она остановилась и задумалась.
— Не знаю. Может, потому что сон короткий в отличие от комы.
— Да? — удивился Константин. — Мне казалось, что всю ночь.
— Нет, это не так. Сон — как обрывок фильма. А иногда, как фотография. Кто-то вообще не видит снов, а кто-то несколько за ночь. У моих родителей через стенку живет тетя Роза. Ей под семьдесят. Так вот, эта тетя Роза видит от пяти до двадцати снов за ночь. Притом, что почти все они любовные.
— Бурная молодость была у тети Розы? — улыбнулся он.
— Да нет. Сериалы смотрит с утра до вечера.
Константин подобрал три камушка и начал ими жонглировать. Ярослава прислушалась, в палате кто-то тихо переговаривался.
— Вы говорили, что запоминаете сны, которые видели.
— Да. К сожалению, это так. Особенно плохие страшные сны. Находиться в чужом сновидении не то же самое, что смотреть фильм в кинотеатре. Иногда все происходящее настолько реально, что я забываю, что сплю.
Константин побросал камешки, и те запрыгали вдали.
— Вы можете рассказать самый страшный сон? — спросил он, но взглянув на погрустневшую Ярославу, тут же замахал рукой. — Я не настаиваю. Простите, не хотел вас расстроить.
Она кивнула и провела рукой по волосам. В пятилетнем возрасте она увидела сон, который мучил ее до сих пор. Ярослава многое бы отдала, чтобы навсегда стереть его из памяти.
— Говорят, что нужно проговорить проблему, чтобы найти решение. Попробую, вдруг станет легче…Под нами на третьем этаже жила семья: муж, жена и две девочки. Я не помню, как их зовут, а может, и не знала. Мы с ними не общались. Девочки были старше, поэтому не дружили со мной. Они все время были на улице. Повзрослев, я поняла почему. Просто дома им было невыносимо, родители много пили. Я увидела сон их отца, от которого до сих пор мороз по коже.
Ярослава посмотрела на Константина. Тот застыл и не сводил с нее глаз.
— Гораздо позже я научилась контролировать «хождение», и теперь сама решаю чей сон смотреть. И смотреть ли вообще или остаться в темноте. Но тогда, я вынуждена была находиться там, куда попала. Это была их квартира. Грязная, захламленная, с порванными обоями.
Она глубоко вздохнула и продолжила:
— Он стоял с ножом. С длинным мясницким кровавым ножом. На полу лежала его жена. Он наклонился, взял ее руку и принялся отделять от тела, кромсая по суставу. Я помню, как закрыла глаза и кричала. Но сон был длинный, наверное, пару минут. В том возрасте я не могла отделить реальность от сна, поэтому испытала настоящий шок и панический ужас. Утром, вся в слезах, я рассказала родителям об этом. Папа даже сходил к ним домой, чтобы удостовериться, что соседка жива. Вот после этого случая, они решили продать квартиру и переехать в отдельный дом, недалеко от нашего городка.
Константин сглотнул и провел рукой по лицу:
— Помог переезд?
— Да, — Ярослава улыбнулась. — Я начала видеть только сны родителей. Слава Богу, радиус «хождения» ограничен.
Он с облегчением выдохнул и закивал:
— Тяжело вам. Я бы не смог.
Она кивнула, и они зашагали дальше, погрузившись в свои мысли. Вскоре Константин начал выкрикивать предположения:
— Я в кафе пожалел денег на чаевые…Хотя не пожалел, а наказал официанта. Он пролил вино мне на рукав и ложку в супе утопил. А еще я во втором классе кошку дверью прищемил. Правда, не помню, что с ней дальше случилось.
Она провела рукой по шершавой каменной стене, возвышающейся слева. Ей начало казаться, что прошло несколько дней с того момента, как погрузилась в кому.
Неожиданно пришла ужасная мысль, и она резко остановилась. Константин не заметил и налетел на нее. Оба повалились на землю.
— Простите, пожалуйста, задумался, — он помог ей подняться и принялся стряхивать красную пыль с белоснежного медицинского костюма. Ярослава посмотрела наверх, пытаясь сдержать слезы.
— Вам больно? Ударились, — всполошился Константин, но она замотала головой.
— Нет, не больно. Страшно, — еле слышно сказала она и вытерла тыльной стороной ладони глаза.
— Я понимаю. Вы боитесь, что останетесь здесь навсегда. Но я стараюсь. Честное слово, стараюсь!
— У вас все получится, — она положила руку ему на плечо и одобрительно улыбнулась. — Вы проснетесь и выполните все, что обещали. Я верю в вас.
— Тогда, в чем же дело?
