— Спасибо за то, что пришли на мой первый концерт. Это очень важно для меня, — сказал музыкант и слегка поклонился. — Я еще не так известен, чтобы собирать полные залы, но все впереди.
Послышались редкие хлопки.
— Я бы хотел сыграть вам свое произведение, которое назвал «Икар». В честь отважного молодого человека, который летел ввысь, несмотря ни на что.
Он глубоко вздохнул, закрыл глаза и заиграл. Сначала мелодия была медленная и печальная, затем ускорилась и вскоре превратилась в громогласный величественный поток, который перекатывался по залу, вызывая у зрителей мурашки. На лице юноши отражалась буря эмоций, подвластных необыкновенно волшебной музыке. Константин подался вперед и, затаив дыхание, пристально наблюдал за каждым его движением.
Когда музыкант опустил смычок, в зале наступила непривычная тишина. Застывшие зрители встряхнулись, словно сбросили наваждение, и принялись рукоплескать. Некоторые вскочили с мест и начали скандировать «браво». К сцене потянулась вереница восторженных зрителей. Они благодарили, дарили цветы и обнимали смущенного юношу.
— Какой молодец, — сказал Константин Ярославе. — Я даже забыл, что нахожусь не на реальном концерте. Кстати, почему мы здесь?
— Подойдите и поблагодарите музыканта. Он очень старался, — Ярослава подтолкнула его с сцене, проигнорировав вопрос. Константин не стал сопротивляться и встал в конец очереди тянущихся с поздравлениями и благодарностями людей.
Ярослава пересела на первый ряд и с замиранием сердца смотрела, как Константин протягивает руку юноше.
— Ты так здорово играешь! Мне очень понравилось.
— Спасибо. Я старался, — он наклонился и начал собирать цветы со сцены. Константин принялся ему помогать.
— Меня Костя зовут. А тебя?
— Я не знаю своего имени.
— Как это — не знаешь? — удивился Константин. — Как же к тебе обращаются?
— Ко мне не обращаются. Меня убили раньше, чем дали имя, — спокойно ответил он и посмотрел на Константина. Ярослава прижала руку к груди, с трудом сдерживая рыдания. Она видела, как Константин сдвинул брови и внимательно вгляделся в лицо юноши. Тот улыбнулся, схватил свободной рукой скрипку и направился к выходу.
— Ах! — воскликнул он и зажал рот рукой. Догадка пригвоздила его к месту. Ярослава вскочила и подбежала к сцене.
— У него глаза моей жены, — еле слышно выдавил ошеломленный Константин.
— Идите за ним! Слышите? Иди за своим ребенком! — сквозь слезы крикнула она и показала на выход. Константин спрыгнул со сцены и, спотыкаясь, бросился к медленно закрывающейся двери. Ярослава побежала следом.
Яркий солнечный свет ослепил ее.
— Сынок! — услышала голос Константина, приставила руку ко лбу и прищурилась. — Прости меня, сынок! Прости. Я виноват.
Он обнимал и целовал своего нерожденного сына, горько рыдая. Юноша отстранился, грустно улыбнулся и пропал в разноцветном вихре.
Дмитрий Сергеевич проверил давление и пульс Ярославы. Затем поменял пакет с физраствором в капельнице и устало опустился на стул. Наталья тем временем рассказывала мужу о своих планах на летний отпуск.
— Поедем на машине по «Золотому кольцу». В каждом городе будем останавливаться на пару дней. Можно велосипеды с собой взять, чтобы аренду не искать.
— Я не сплю. Просто посижу, — зачем-то сказал Дмитрий Сергеевич и закрыл глаза. Тихое жужжание приборов и голос Натальи начали отдаляться, пока совсем не пропали.
— Вставай! — грубо потрясли за плечо, и он с неимоверными усилиями заставил себя проснуться. Тамара Ивановна суетилась возле кровати пациента и что-то кричала. Наталья держала мужа за руку плакала.
— Повторите, я не расслышал, — пробубнил он и потянулся.
— Они проснулись! Слава Богу, проснулись!
Сонливость вмиг пропала, и Дмитрий Сергеевич вскочил на ноги. Константин лежал с открытыми глазами и пытался поднять руку.
— Я справлюсь с ним. Подойди к Ярославе, — велела медсестра и кивнула на соседнюю кровать. Ярослава смотрела на Константина и улыбалась.
— Ярослава, как вы? — Дмитрий Сергеевич потрогал ее лоб и принялся натягивать манжету тонометра на руку.
— Не надо, — запротестовала она слабым голосом. — Горячий сладкий чай принесите. Пожалуйста.
Он кивнул и побежал в ординаторскую. Два друга, Лавров и Васечкин, смотрели юмористическую программу на телефоне и громко смеялись.
— Пожар? — испуганно спросил Лавров, когда Дмитрий Сергеевич схватил чайник и бросился к крану.
— Нет, нужен чай.
— Ничего себе, ты проголодался, — усмехнулся Васечкин.
Дмитрий Сергеевич ничего не ответил. Он включил чайник и вновь помчался в палату. Тамара Ивановна стояла возле Ярославы.
— Я уже начала тревожиться. Задержалась ты на этот раз.
— Было сложно. Но мы справились, — хрипло ответила она и закашляла.
Константин крепко сжимал руку жены и с благодарностью смотрел на Ярославу. Из его глаз слезы стекали к вискам и исчезали в седых волосах.
