— Ты тогда спасла Алину, а я накричала на тебя из-за того, что она была мокрая. Ты всегда помогала мне, нянчилась, а я только искала повод, чтобы обидеть тебя. Прости меня, пожалуйста.
Она притянула девочку к себе, обняла и поцеловала:
— Спасибо тебе, мой ангелок. Какая же я была дура! Но я исправлюсь. Я сделаю все, чтобы ты меня простила.
Когда они вернулись в колодец, Инна опустилась на землю, обхватила колени и сквозь слезы рассказала об отношениях с Валей.
— Я испортила ей жизнь. Из доброй, нежной девочки вырастила наркоманку. Она меня никогда не простит. Никогда, — сокрушалась она.
— Простит, — Ярослава погладила женщину по спине. — Будьте с ней искренны. Также, как сейчас со мной. И сделайте все возможное, чтобы спасти ее.
Ярослава шумно выдохнула, встала с кровати и поплелась в ванную, чтобы смыть тяжелое воспоминание. Она умылась, расчесала волосы и заплела их в косу. По пути в комнату, заглянула на кухню, чтобы попить воды.
«Интересно, чья это машина? У нас новые соседи?» — подумала она, разглядывая черный микроавтобус, стоящий под окнами.
Ярослава вернулась спальню, нырнула под одеяло, и, чтобы отвлечься от мыслей об Инне, вспомнила Сергея.
Сергею было двадцать два года, когда он попал под грузовик на мотоцикле. Шлем спас, но от сильного удара и болевого шока, он впал в кому. Ярослава переместилась в его сознание и попала в темную непроходимую чащу. Сергей оказался на удивление сговорчивым и сразу ей поверил.
— А у тебя жених есть? — спросил он и подмигнул. Ярослава опешила и не сразу нашла, что ответить.
— Нет и не надо. Ты не о том думаешь, — возмутилась она. — Я же объяснила, что мне нельзя здесь долго находиться. Лучше вспоминай, что ты натворил.
— Почему сразу я натворил? Может мне натворили, а я сдачу дал, — обиделся он.
— Хорошо, — кивнула она и приободрилась. — Значит, ты знаешь о чем говорить. Я тебя внимательно слушаю.
Он отвернулся и начал ковырять ногтем мох на старом дереве. Где-то вдали пронзительно закричала птица, отчего оба испугано вздрогнули.
— Тебе же здесь не нравится, — она подошла вплотную и положила руку ему на плечо. — Давай выбираться. Всего-то и надо, что честно все рассказать. Обещаю, никто ничего не узнает. И я тебя тоже не буду осуждать. Я прекрасно понимаю, что всякое бывает в жизни.
Сергей кивнул, но продолжал молчать. Ярослава предприняла еще одну попытку достучаться до него:
— Тебя ждет мама, она постоянно плачет и молится. Кома — опасное состояние. Чем дольше ты здесь находишься, тем хуже твоему телу. Многие с трудом открывают глаза и потом долго восстанавливаются. Чем быстрее ты проснешься, тем легче и без последствий встанешь на ноги.
В густой темной чаще что-то хрустнуло, и Сергей дернулся.
— Здесь страшно, — поежилась Ярослава, поглядывая на него. — Быстрее бы вернуться, а то вдруг хищник какой-нибудь вылезет.
— А что, хищники в коме тоже водятся? — испуганно прошептал он и начал озираться.
— Конечно, — соврала она.
Ярослава решила, что лучший способ заставить Сергея выйти из комы — это хорошенько напугать. За несколько лет работы у нее накопилось несколько сценариев, как заставить пациента выговориться. Страх — был одним из самых действенных.
— Хорошо, — тихо сказал он, повернулся к Ярославе и прижался спиной к стволу с потрескавшейся корой. — Я задавил человека.
— Расскажи, как это случилось.
Он уставился на деревья за ее спиной и начал говорить:
— У меня в детстве был враг, Жорик. Толстый такой и вечно хохочущий. Его родители держали продуктовый магазин. Все с ним хотели дружить, потому что он сладостями кормил. Не знаю, за что он меня невзлюбил. Мне было восемь, когда он в первый раз обратил на меня внимание и дал кличку, — Сергей зло сжал губы. — Обоссыш. Через неделю все меня называли только так.
Их подхватил разноцветный вихрь и перенес во двор с высоким забором.
— Где это мы?
Слева, за тополями, стояло серое здание в два этажа. Ярослава подошла и прочитала вывеску.
— Интернат для инвалидов.
— Что мы здесь делаем?
Ярослава пожала плечами.
— Я не знаю. Надо идти.
— Куда? Внутрь? — опешил он.
Но тут послышался слабый скрип, который приближался. Вскоре из-за здания выкатился мужчина на инвалидной коляске. У него не было обеих ног до колен.
Тучный обросший мужичок остановился возле них, прищурился и спросил:
— Серега, ты что ли? — он расхохотался и протянул руку. — Здорова! Как жизнь?
Ошарашенный Сергей пожал его руку и, прочистив горло, спросил:
— Жора, а где ноги? У тебя же просто перелом был.
— Ты про аварию, что ли, говоришь? Не-ет, там только бедренная кость треснула. Это я запустил, — он похлопал себя по коленям. — Диабет у меня.
— Фух, — шумно выдохнул Сергей и сел перед ним на корточки. — Я аж испугался. Думал, из-за меня ты ноги потерял.
— Ты-то тут при чем? — удивился он.
Сергей замялся, не решаясь признаться. Молчание затянулось. Ярослава приблизилась к ним и вполголоса сказала:
— Надо сказать. По-другому, не получится.
Сергей кивнул и посмотрел на улыбающегося Жору. Эта улыбка всегда была на его лице, с самого детства.
