И вот, случай ли с другом, другие ли какие вокруг случаи по мелочам, или все вместе, но мало-помалу в Вадиме Б. выработалось такое чувство – нетерпимости ко всякой неряшливости в жизни. Во всем. В отношениях с людьми. В своем собственном поведении. Дома, в семье. На работе. Да просто на дороге, когда ведешь машину. Не подсекай, не прыгай из ряда в ряд, занесло в пробку – стой, наберись терпения, тем более что сейчас столько всяких гаджетов появилось: найдешь, чем занять себя. Порядок! Это слово у него стало любимым. Все беды человеческого рода оттого, что человек живет беспорядочно, постоянно и даже словно бы с неким упоением нарушая установленные правила. Соблюдай их – всего лишь соблюдай! – поддерживай порядок в отношениях, делах – во всем! – и жизнь будет ясной, справедливой и счастливой.
И кредо его работало. Ему всего лишь подходило к тридцати, а он уже был начальником отдела, к чему другие вокруг шли всю жизнь, добивались своих должностей за десяток лет перед пенсией. У него был отдельный кабинет, не роскошный, но дай ему кто роскошный – он бы от него отказался: кабинет должен быть местом работы, а не сибаритского препровождения времени, его рабочий стол, стол для совещаний, стол для переговорной техники, крутящееся рабочее кресло, стулья, два стеллажа для необходимых документов – и все, ни единой лишней вещи не было у него в кабинете. И на его рабочем столе тоже был неизменный, заведенный им с первого дня, как сел за него, порядок: письменный прибор с двумя ручками, шариковой и чернильной, ежедневник поодаль, лампа, планшет, убиравшийся на ночь в ящик, – и все, никаких финтифлюшек, пустыня Сахара, не стол. И ничего ненужного в ящиках. Только служебные бумаги, стопочка чистой бумаги на всякий случай, гаджет, который сейчас его интересовал, кожаная папка, в которой возил домой бумаги, когда возникала нужда. Честен и прям он был с подчиненными, не позволяя себе никогда срываться на крик, как это делал вокруг чуть не каждый его уровня, – и подчиненные в большинстве, чувствовал он, платили ему ответной монетой честности и прямоты: не подводили, старались понять его и старались выполнить свою работу так, чтобы потом ему не пришлось бы их упрекать.
Но в тот день, когда это произошло, он сорвался. Редчайший случай, но говорят же: и на старуху бывает поруха. Эта особа из его отдела была из тех, кто не относился к большинству. Муж ее работал в министерстве изрядным начальником, она спущена на свое место прямо оттуда, из министерских высот, ни потребуй от нее, ни приструни, и все ее занятие на работе заключалось в одном – в безделье. Но совсем не делать ничего было невозможно, да и не хватало людей, чтобы успеть к срокам уложиться со всеми задачами, и время от времени ей приходилось поручать что-то неважное. Однако случается, что неважное вдруг из-за непредвиденных обстоятельств, из-за неполного знания всего расклада становится важным. И более чем важным. Вот не будет сделано – и голова на плаху.
Так с этим поручением, что было дано ей, и произошло. И конечно, выполнено оно не было. «Да? – удивленно сказала эта трудолюбивая стрекоза, надежно защищенная со всех сторон, как броней, своим высокорасположенным мужем. – Это я должна была сделать? С какой стати?» Она даже не помнила, что это дело было поручено ей! Несколько минут длилось препирательство. Нет, говорила бронированная стрекоза, нет, нет, мне это не поручалось! Вадим Б. в сердцах швырнул на стол ручку, что крутил в руках. Это была та самая ручка, из письменного прибора. Он вообще редко вынимал ее из своего гнезда, пользуясь обычной шариковой ручкой, что всегда носил в кармане пиджака, а тут ее под рукой не оказалось, взять же в руки, чтобы сдерживать себя, нужно было что-то непременно – вот ручке из прибора и досталась эта роль. Идите, сказал Вадим Б., не повысив голоса. Брошенная ручка заменила ему необходимость заорать на стрекозу.
Стрекоза с удовольствием и даже с легкой улыбкой на устах взлетела со стула и вылетела за дверь, а Вадим Б. поднялся и пошел поднимать с пола брошенную заменой крика красивую дорогую ручку. Он, надо сказать, дорожил этим письменным прибором, что был ему подарен отделом на день рождения года два назад. Хороший прибор, минималисткий и в то же время выразительный, видно, что коллектив старался, искал, не просто так купил подарок – абы какой. И если ручка сломалась, будет невероятно обидно. Что это будет за прибор, с одной ручкой? Придется выбрасывать.
Однако ручки на том месте, где он предполагал найти ее, не оказалось. Вадим Б. склонился ниже, вглядываясь в ковролин, которым был застелен пол в кабинете, в надежде, что глаза по какой-то причине не могут различить черную ручку на темно-сером, но нет, ручки не было. Он представил, куда могла отлететь ручка, отскочивши от стола и упавши на пол, как потом покатиться, прошел, низко пригнувшись, по этому воображаемому пути, – нигде ручки не было. Оставалось предположить, что ручка покатилась совсем по другому пути, чем он представил, и пространство поисков следует расширить.
