Между нами не было натянутости. И тишина вовсе не казалась тягостной. Ну, то есть, как тишина? Ренрих уплетал собственноручно приготовленную еду так, что за ушами трещало. Я невольно усмехнулась. А потом спросила:
– Откуда знаешь, как обращаться с плитой?
– Видел как-то похожий агрегат в ретрофильме. Там интерфейс был попродуманней… Наверное, какая-то более поздняя версия.
Интерфейс ему! Ох уж эти жители фантастического будущего!
– То есть, ты решил, что остаешься здесь? – осторожно спросила я.
– Деваться все равно некуда, – заметил он. Вот так, Вика. А тебя просто в известность поставили. Если ты все еще сомневалась.
Я вздохнула. Если Ренрих и намеревался извиниться, то определенно решил ограничиться программой-минимум.
Впрочем, гнать его за порог я не собиралась. И дело не в сытой ленивости. Все же персонаж, какой-никакой. А мы в ответе за тех, кого… хм, придумали. Наверное.
Следует признать, Ренрих действительно стал вести себя… разумней. Не торопил, не раздражался. Мы перешли в гостиную и сели у камина.
– У тебя здесь нет никаких средств связи, – заметил Ренрих.
– А зачем тебе? – спросила я. – Хочешь с кем-то связаться?
– Просто удивлен. В наше время люди просто не могут без техники, обеспечивающей нормальный уровень жизни. Особенно женщины. А у тебя тут – дрова, воду нужно со двора таскать, душевой кабинки нет.
– Баня есть на заднем дворе.
– Это та, у которой дверь почти оторвана? Как я понимаю, ты ею не пользовалась. Подглядывать тут, конечно, некому, но сквозняки…
– Я же сюда не в бане париться прихожу.
– А зачем? – заинтересовался Ренрих.
Я пожала плечами.
– За вдохновением. Когда совсем туго с ним становится.
– Эти унылые стены тебя вдохновляют?
– Что ты понимаешь! Здесь тихо и ничего не отвлекает от работы. Есть все, что мне нужно, чтобы сосредоточиться на книге. А еще – здесь уютно.
– Я думал, женщине одной в лесу должно быть как минимум страшновато.
– Во-первых, я в лес особо и не ходила. А во-вторых – в этом доме много такого, что напоминает мне о маме. Посуда, обои на стенах. Это детали, которые попали в мои книги благодаря маме.
Ренрих не усмехнулся, он скорее был заинтересован и смотрел выжидающе.
– Мама много всего собирала. Эту привычку она переняла от бабушки. У нас хранились самые разные вещи, порой совершенно бесполезные. У нас была даже маленькая коллекция чайных ложечек. И мама знала, в каком году купила каждую из них. Папа ворчал на нее – мол, зачем тебе вся эта ерунда. А мама говорила, что я должна хоть немного представлять, в каких условиях жили ее родители. В детстве я любила рассматривать предметы. Некоторые из них имели свою историю. О том, как попали к маме или бабушке. Или это была какая-то традиция, которая с ними связана. Вот я и придумывала истории для остальных вещей, чтобы им не было обидно. А потом мама отдала все старье, даже коллекцию билетов на автобус, в школьный музей. Я так хорошо их запомнила, что они как-то сами собой начали проникать в мои книги. А оттуда, видимо, в хижину.
Ренрих задумчиво посмотрел на ложечку, которой помешивал мед в чае.
– Выходит, – произнес он, – ты сидишь в этой чаще не потому, что боишься людей?
– С чего ты такое взял?!
– Человек, который вместо того, чтобы жить своей жизнью, придумывает чужие, должен быть… немного ненормален, – выдал отрицательный герой свою точку зрения. Весьма своеобразную, следует заметить. – Воспоминания создают для тебя комфортные условия. И они же вдохновляют.
– Ну… в какой-то мере, – признала я.
– А что за закрытой дверью? – спросил мужчина, указывая пальцем на подпол. Там, на самом деле, был полноценный подвал. Который действительно был заперт.
– Зачем ты туда полез? – поинтересовалась я.
– Душ искал, – признался Ренрих. – И решил, что ничего хорошего там быть не может.
– Конечно, – со всей серьезностью подтвердила я. – Просто я автор – Синяя Борода. А в подвале я запираю персонажей, которые слишком много знают!
Ренрих усмехнулся.
– Вообще-то, ни о чем таком я даже не думал. Врешь ты все! Так что там?
– Мой писательский архив. Рабочие материалы. Ну, знаешь, разные заметки, зарисовки, цитаты, вырезки из статей. Что-то вроде набросков, которые делают художники, чтобы потренироваться. Скетчи.
– Целая комната?
Я кивнула.
– В реальности они, конечно, выглядят несколько иначе. Я просто храню в папке с черновиками дополнительные сведения или сохраняю ссылки на нужные ресурсы. В книгах делаю закладки… В общем, пока работаю над книгой – храню поближе нужную литературу.
– Погоди-погоди, – усомнился Ренрих. – Я так понял, что ты развлекательную литературу пишешь. Романы о том, чего на самом деле не бывает.
– Это же не значит, что я совершенно не готовлюсь! – возмутилась я.
Ренрих подпер щеку кулаком и взглянул на меня с откровенным сомнением. Вроде как вызов бросил.
