Вода сначала показалась обжигающе холодной (хотя и теплее, чем в утреннем душе), но уже через пять минут Захар понял, что в озере теплее, чем на воздухе. Только после строгой команды отца он выбрался на берег.
И растерянно посмотрел на груду одежды. Полотенец они с собой явно не захватили. Неужели придется напяливать все на мокрое тело?
– По дороге досохнем! – заявил папа и подхватил свои вещи. – Бегом марш!
На обратный путь они потратили куда меньше времени – Захара не пришлось тащить. Когда бежишь голый и мокрый, получается гораздо быстрее. Захар не только высох, но снова взмок – на сей раз от пота.
После душа (теперь Захар сам регулировал температуру) ждал завтрак.
«Яичница! – мысленно сморщился он. – Да еще с салом! Ни за что не буду!»
Но неожиданно рот оказался заполнен слюной, в которой слова отказа захлебнулись.
Отец к завтраку вышел уже в серой рубашке и легком светлом костюме. Он быстро расправился с едой, чмокнул на прощание Стефанию и направился к машине.
Захар дождался, когда дверь за папой закроется, и спросил Стефину маму:
– Тетя Карина! А можно я на компьютере поиграю?
Но Стефания не дала маме рта открыть:
– А со мной поиграть?!
– Я должен с ней играть? – выпалил Захар, с ужасом глядя на тетю Карину.
– Не должен, конечно, – мягко сказала тетя Карина. – И вообще, у нас в семье всё мужчина решает.
Захар торжествующе посмотрел на сводную сестру.
– Так веселее же вместе… – глаза Стефы наполнились слезами. – Ну и ладно. Пойду к Машке схожу…
Захар сбежал к себе в комнату. Включил комп (интернет быстрый, ура!), вошел в любимую игру. Артем тут! Еще одно ура!
Не успел он в чате похвастаться, что теперь живет в отдельной комнате в доме у отца, что у него новый комп, как зазвонил телефон. Мама! Захар порывисто схватил трубку.
– Как ты, малыш? – спросила мама.
От ее ласкового голоса Захара развезло.
– Ой мааама, – завыл он и, захлебываясь слезами, начал рассказывать, что отец заставляет его бегать, обливает ледяной водой, никого не слушает и вообще тиран и деспот.
– Потерпи, малыш, – всхлипнула мама. – Я как только смогу, сразу тебя заберу, но пока… Прости меня, пожалуйста…
– Забери меня поскорее, – заныл Захар, – я тут долго не выживу.
– Что ты кушал? – спросила мама.
Захар принялся перечислять, а мама цокала языком и переживала, что слишком мало фруктов и что любимые котлетки ее мальчику никто не приготовит.
При воспоминании о любимых котлетках Захар опять начал подхныкивать. Отвлек его строгий окрик в трубке.
– Я просил не пользоваться телефоном в реанимации! – услышал Захар.
– Я сыночку, я на минуточку, – залепетала мама.
– Сыночек сутки подождет, а вам спать нужно после операции! – сказал строгий голос и связь прервалась.
Захар уставился на аппарат. Реанимация? Операция? Слова были страшные. Из кино, а не из реальной жизни. Он попытался представить себе маму, опутанную проводами, и опять чуть не заплакал.
Компьютер пискнул новым сообщением: «Захар, ты где? Гоу, гоу, гоу!»
«Нужно отвлечься!» – подумал Захар и влился в игру.
Из сурового танкового боя его выдернул отец. Выдернул в прямом смысле слова – схватил на шиворот и стащил со стула.
– Значит, так, – сказал он мрачно, – во-первых, интернет я тебе отключаю.
– Нет! – взвизгнул Захар.
– Во-вторых, если ты еще раз пожалуешься матери, я у тебя и телефон заберу.
– А что я ей, врать должен? – нагло спросил Захар.
Отец легонько тряханул его за плечи.
– Перелом у нее сложный. Сегодня сделали операцию, составили кости. Теперь полтора месяца, в лучшем случае, лежать на вытяжке. Ни о каком доме речь пока не идет. Никуда она тебя не заберет. Она, может, полгода еще будет с палочкой ходить! А зная твою мать… – Тут отец прервался. – Короче, ей нужно спать. А не переживать, что ее великовозрастному хлюпику котлеток не готовят.
Захара бросило в краску.
– Я не хлюпик! – крикнул он.
Отец выдернул комп из розетки и вышел из комнаты.
На пробежку Захар вышел с твердой решимостью устроить забастовку. Никуда не бежать, пусть хоть силком тащит!
Но оказалось, бежать вообще не пришлось. Отец отвел их на задний двор, где висело баскетбольное кольцо и торчали турники с брусьями.
– Стефа – на брусья, – приказал папа, – Захар – на турник.
Стефания вскарабкалась на брусья и принялась раскачиваться туда-сюда. Захар повис на перекладине.
– Чего болтаешься, как сопля? – спросил отец. – Подтягивайся!
Захар лениво подергался.
– Ужас, – скривился папа.
Захар напрягся, замычал от напряжения и подтянулся до половины. После чего руки задрожали, и он торопливо разжал пальцы.
– Слабак! Стефа, покажи ему!
Девочка легко соскочила с брусьев и подошла к турнику. Запрыгнуть не смогла, и папе пришлось ее подсаживать. Зато потом она легко подтянулась три раза подряд, а затем попыталась сделать что-то мудреное и сорвалась. Отец успел поймать ее, но отругал:
– Рано тебе выход силой делать! Поотжимайся пока!
Поставил дочку на землю и заметил злорадную усмешку Захара.
– А чего ты лыбишься? Она пытается – значит, добьется! А ты… болтаешься на турнике как… блоха на булавке.
