Открывая новые страницы... полностью

Несмотря на большую загруженность партийной работой, Сокольников одновременно принимал деятельнейшее участие в проведении финансовой политики Советской власти, стоял у ее истоков. Еще в ноябре 1917 года утвержденный членом Совета Государственного банка, он участвовал в его революционном захвате и реорганизации. 9 декабря 1917 года Ленин подписал приказ о назначении Сокольникова помощником комиссара Госбанка на правах товарища управляющего. Именно ему поручил Владимир Ильич подготовить проект декрета о национализации частных банков, объявлявшего банковское дело монополией Советского государства. Как вспоминал ответственный работник Наркомфина Д. П. Боголепов, декрет «был проведен, помимо народного комиссара по финансовым делам (В. Р. Менжинского. — Авт.), на особом частном заседании, которое состоялось в Совнаркоме… Главным инициатором этой меры был тов. Сокольников, который был назначен комиссаром над частными банками». 14 декабря 1917 года по докладу Григория Яковлевича декрет принял ВЦИК. В ответ на прозвучавшие на заседании ВЦИК обвинения, что Совнарком «подходит к разрешению сложных финансовых вопросов с топором и пилой», выступивший в прениях Ленин, по свидетельству кадетской газеты «Наш Век», в частности, заметил, что докладчик «Сокольников — очень компетентное в финансовых вопросах лицо, с большой практикой и имеющее даже по этому вопросу научные труды». Сокольников возглавлял существовавший непродолжительное время Комиссариат бывших частных банков, входил в коллегию Наркомфина и бюро Высшего Совета Народного Хозяйства первых составов.

Заметную роль сыграл Григорий Яковлевич и в осуществлении мирной политики Советского государства. Как член ВЦИК, он участвовал еще в самой первой, возглавлявшейся А. А. Иоффе мирной делегации, направленной 17 ноября 1917 года в Брест-Литовск для переговоров с германским командованием о перемирии. Позже, в период острейших дискуссий в партии и в ЦК по вопросу о мире, Сокольников без колебаний шел за Лениным. Об этом свидетельствуют протоколы заседаний ЦК, об этом же писала Крупская. И все же одно дело — теоретически признавать необходимость заключения мира, даже на самых кабальных немецких условиях, и совсем другое — поставить собственную подпись под «несчастным, безмерно тяжелым, бесконечно унизительным миром»[42]. По предложению Свердлова именно Сокольников был назначен председателем мирной делегации, которой предстояло выполнить эту неприятную процедуру. Ехать в Брест ему очень не хотелось, и тем не менее, преодолев себя, Григорий Яковлевич подчинился решению Центрального Комитета.

25 февраля в 1 час ночи делегация, включавшая Сокольникова, Г. И. Петровского, Г. В. Чичерина, Л. М. Карахана (секретарь) и А. А. Иоффе (консультант), а также военных экспертов и технический персонал, специальным поездом выехала в Брест. Путешествие было нелегким. Добраться до Пскова не удалось: пути были забиты воинскими эшелонами, впереди — взорванный мост. Так как срок германского ультиматума истекал, Сокольников и Петровский в сопровождении трех матросов отправились дальше на дрезине. Последние шесть верст до Пскова им пришлось проделать пешком, ибо железнодорожный путь был минирован. Поздним вечером в кромешной тьме Сокольников и его спутники подошли к городу. Первый же попавшийся навстречу немецкий патруль отвел их в ближайшую караулку. Для командования германских передовых частей, не осведомленных о возобновлении переговоров, появление русской делегации, да еще столь странным образом, стало полнейшей неожиданностью.

На следующий день в Псков на крестьянских санях приехала остальная часть мирной делегации. Уже вскоре возле гостиницы собралась возбужденная городская толпа, среди которой гулял провокационный слух, что из Петрограда в Берлин бегут члены Советского правительства. Улица гудела от враждебных выкриков и ругательств. Несколько человек, ворвавшиеся в комнату Карахана, принятого за Троцкого, были не без труда извлечены оттуда немецким караулом. Отъезд делегации из Пскова сопровождался угрозами и проклятиями в адрес «изменников». Однако и на этом мытарства не кончились. Посланный за ними из Двинска поезд задерживался, и советским дипломатам пришлось провести ночь на чемоданах в железнодорожной будке, ночлег в которой они разделили с баварскими саперами, несшими караульную службу.