Зато порадовали события в его родной Болгарии, где компартия фактически вышла из подполья.
Постоянно следя за событиями в Болгарии, Борис Спиридонович из информации, получаемой от советского полпреда Ф. Ф. Раскольникова и бесед с болгарскими посланниками в Москве, был прекрасно осведомлен о развитии политических и культурных связей между двумя странами. Его возмущало, что болгарские власти вели непрерывную борьбу с растущими симпатиями населения к СССР. Даже такой фильм, как «Челюскин», не попадал на болгарский экран, не говоря уже о революционном фильме «Окраина». Единственное, что пропускало болгарское правительство, так это книги по различным отраслям знаний и кинофильмы типа «Гроза» по пьесе А. Н. Островского.
Весной 1935 года в Болгарию нанес визит фашист № 2 Герман Геринг. Ему был оказан торжественный прием, хотя болгарский посланник утверждал, что оказанный прием был связан с наличием в свите Геринга родственника болгарского царя. По его словам, визит германского деятеля будто бы не имел никакого политического значения. Посланник Д. Михалчев высказал Б. С. Стомонякову мнение, что в Болгарии еще слишком живы воспоминания о первой мировой войне, когда сотрудничество с Германией ничего, кроме несчастья, Болгарии не принесло. Это было действительно так, но правящие круги Болгарии не сделали тогда правильных выводов и вновь связали судьбу своей страны с политикой фашистской Германии.
Советское правительство внимательно следило за экспансией фашистской Германии на Балканах. В одной из бесед с новым болгарским посланником в Москве Н. Антоновым Б. С. Стомоняков однозначно заявил:
— Мы будем судить о политике Болгарии по ее поведению в Лиге Наций и ее отношению к фашистской Германии.
В середине 1936 года произошло некоторое перераспределение обязанностей между руководящими работниками Наркоминдела. Борис Спиридонович более активно начал заниматься делами Турции и Ирана наряду с вопросами дальневосточной политики СССР, которые по-прежнему входили в его компетенцию. Вопросами Скандинавских стран и Прибалтики стали заниматься нарком и его первый заместитель Н. Н. Крестинский.
В связи с этим полпред СССР в Литве М. А. Карский писал:
«Уважаемый Борис Спиридонович. Искренне сожалею, что Вы перестаете руководить I Западным отделом. Уверен, что это сожаление разделяют со мной все прибалтийцы».
Теплое письмо прислала 7 июня 1936 года из Стокгольма полпред СССР в Швеции А. М. Коллонтай:
«Дорогой Борис Спиридонович,
Позвольте выразить Вам мое искреннее сожаление, что наши страны выходят из-под Вашего руководства. Мы так хорошо с Вами сработались за все эти годы, и Ваши указания всегда были ценными, помогая в работе.
Помимо всего, мое личное дружеское чувство к Вам заставляет меня сожалеть также и чисто лично о том, что наше сотрудничество прерывается. Спасибо за все прошлые годы хорошей совместной работы.
Желаю Вам успехов на самом ответственном участке. Тепло и сердечно жму Вам руку.
А. Коллонтай».
Б. С. Стомоняков долго рассматривал небольшой желтоватый лист гербовой бумаги, на котором было написано письмо. С А. М. Коллонтай они были дружны много лет, еще с дореволюционных времен. Заканчивался еще один период его дипломатической деятельности.
Начавшаяся сначала «ползучая», а затем и открытая японская агрессия против китайского народа создавала потенциальные возможности для зарождения союзнических отношений между народами СССР и Китая в их общей борьбе против японских агрессоров.
На пути этого союза стояло много препятствий: антисоветская и антикитайская политика японского милитаризма, стремившегося разобщить два великих народа, политика японского правительства, направленная на раздробление Китая путем поддержки китайских милитаристов в различных провинциях страны, реакционная внутренняя и внешняя политика китайского правительства во главе с Чан Кайши, политика поощрения экспансии японского агрессора против СССР, проводимая западными странами во главе с США.
И вот среди суммы этих слагаемых ЦК ВКП(б) и Советское правительство нашли ту единственно правильную линию, которая осторожно и последовательно подводила правящие круги Китая к необходимости сотрудничества с передовыми силами своего народа в лице китайской компартии и ее вооруженных сил. Проводимая китайской компартией тактика единого фронта совпала с усилиями СССР по налаживанию сотрудничества с Китаем по государственной линии в общей борьбе против японских агрессоров.
Правительство Чан Кайши шло на налаживание такого сотрудничества с СССР неохотно, все время оглядываясь на западные державы, которые толкали его на присоединение к политике умиротворения японского агрессора, которую они проводили на Дальнем Востоке.
Но железная логика событий убеждала китайский народ в том, что другого пути, кроме налаживания сотрудничества с СССР, у Китая нет. Чан Кайши не мог не прислушаться к широким настроениям китайской общественности.
