От 30 до 80% экономики Северного Кавказа, Астраханской и Ростовской областей — это полунатуральное хозяйство и так называемая «этноэкономика». В ее основе — люди, занятые сельским хозяйством и переработкой природных продуктов, а на верхушке — производители и торговцы, продвигающие произведенное в региональные города, в редких случаях — дальше. Производство покоится на отношениях клановой иерархии, большая часть хозяйственных отношений — «в тени»: «свои» проверяющие и есть «свои», а чужие не доберутся.
В Бурятии же, к примеру, другая картина: меньше пьянства, больше порядка, люди на удивление осмысленные. Это иной тип простого воспроизводства, все берется от природы. Тут рыба, тайга, охота. Тут туризм, развивающийся в окрестностях Байкала, а это дело требует смекалки. Потребности пошире, чем базовые, но личное накопление и инвестиции ограничены новым домом и японским автомобилем. Автомобили нещадно бьются на бездорожье, отчего все ездят на поразительно новых машинах, где непременно есть дешевый видик с фанерной попсой. Создается иллюзия чего-то современного, но, по сути, этот мир так же замкнут на себе.
Определяющим признаком современного сектора является даже не размер города, а степень мобильности факторов производства — капитала и труда. Для нефти и газа есть транспортная инфраструктура. «Труба» втягивает этот сегмент в современное воспроизводство, трансформирует и жизнь людей. Индустрия становится интернациональной — Западная Сибирь снабжает нефтью и газом пол-Европы, люди ездят по миру, заключают контракты, покупают технологии… Отдых за границей, машины импортные, квартиры — в собственном городе, а еще и в Москве, а в придачу и домик на Средиземном море. Вот это современный сектор, потому что нефть и газ сделали мобильными и капитал, и рабочую силу.
Сибирский лес — совсем другая история, он немобилен. Поэтому современных предприятий ЛПК кот наплакал, «зеленое море тайги» — оно больше для охоты и собирательства. Сколько из этих сосен можно было бы сделать домов, стройматериалов, мебели… Увы, до мирового рынка при такой транспортной составляющей не дотянуться, а ближе платежеспособного спроса нет.
Ханты-Мансийск (с трубой) более современен, чем Красноярск (с лесом). Хабаровск — невероятно открытый город, заграница рядом, из внешнего мира сюда перетекают новые практики, управленческие подходы, образ мышления. Хабаровск намного более интегрирован в современный мировой сектор, чем почти равная ему по размеру населения Тула, с ее промышленностью, в основном оборонкой, у которой всего один покупатель — государство. Так тут и воспроизводятся отношения и практики Совдепии.
Анклавы современного сектора вкраплены в Красноярский край в виде производств алюминия, никеля и электроэнергии, в Пермский — в виде нефтепереработки и научно-технических центров, ориентированных на добычу и переработку нефти Западной Сибири. Даже в небольших городах Центральной России есть крупные современные анклавы — Komatsu в Ярославле и Volkswagen в Калуге формируют современных менеджеров и рабочих, создают налоговую основу для социальной защиты из городского бюджета, а не с приусадебного огорода.
Совокупное население городов России с населением более 500 тысяч человек составляет всего 44 млн, при этом не все это население целиком входит в современный сектор. Можно считать разными способами — по размеру городов, по профилю индустрии, по размерам предприятий. По любому выходит, что современный сектор России — это 30-35 млн человек, а традиционный — 100-110 млн, около 75% населения.
Так что вполне объяснимо, почему Россия так медленно развивается и кажется, что ничего не меняется. Меняется, только медленно и мучительно. А живучесть традиционных порядков и «старых идей» (выражение Кейнса) все продолжает отравлять мозги совсем молодых, уже родившихся вроде бы в другой стране, — вроде сочинской массажистки. И это тоже консервирует традиционность. Государство одной рукой пытается что-то развивать, а другой создает опять-таки экстрактивные институты. Откуда возьмется рост рынка, совокупного спроса и как следствие — вовлечение человека в производство денег, если нет минимума дохода, не облагаемого налогом, и даже с зарплаты 10 тысяч рублей нужно отстегнуть государству? Вспомните рассуждения о налогах в очерке о Маргарет Тэтчер!
