Бет Бакстер всю жизнь мечтала писать книги, но судьба распорядилась иначе, и ей приходится довольствоваться ролью хозяйки букинистического магазина. Остается лишь надеяться на тихую семейную жизнь с будущим мужем. Но эти надежды рушатся, и тихая жизнь Бет внезапно превращается в кошмар, когда от нее требуют уплатить долги жениха. Ситуация кажется безнадежной, но неведомо откуда появляется бывший гангстер по имени Клемент и предлагает ей свою помощь. Однако при этом Клемент утверждает, что мертв, и пытается искупить прошлые грехи. Бет не остается ничего другого, и вместе с хамоватым и, судя по всему, безумным помощником она пытается найти решение.СИЛЬНЫЙ, БЕССТРАШНЫЙ И С КУЧЕЙ НЕДОСТАТКОВ —ТАКОВ МОЙ ГЕРОЙ!Кит Пирсон, автор серии книг «Клемента вызывали?», помещает обычных людей в фантастические ситуации с таким реализмом, драматизмом и истинно британским юмором, что мы невольно смеемся и плачем вместе с героями и по-настоящему переживаем за их судьбы!16+
Обычно Эдвард Бакстер добирался домой минут за пятьдесят.
Но только не в этот вечер.
Ехать еще двадцать пять километров, а машины уже почти час ползут со скоростью пешехода! Бакстер тащился за белым фургоном, стоп-сигналы которого упорно пылали красным. Дождь лил как из ведра, и стеклоочистители «Остина Маэстро» без устали мотались туда-сюда.
Он вздохнул и перевел взгляд на пассажирское сиденье, где лежала книжка «Джеймс и гигантский персик», купленная для семилетней дочки. Мужчина представил выражение ее лица при виде подарка и улыбнулся.
Наконец, красные огни впереди погасли, фургон медленно тронулся, и Бакстер двинулся следом.
Не питая излишнего оптимизма, он осторожно повышал передачу, пока «Маэстро» не разогнался до пятидесяти километров в час, но его нога нервно подергивалась над педалью тормоза, на случай если белому фургону вздумается вот уже в тысячный раз остановиться.
Кроме фургона впереди, смотреть за бомбардируемыми дождем стеклами было особо не на что: слева — завеса черного-пречерного неба, справа — не менее черные шины грузовика.
Когда спидометр показал шестьдесят пять километров в час, Эдвард позволил себе чуточку расслабиться, надеясь, что худшее позади.
Увы, тщетно.
Стоп-сигналы фургона вспыхнули, и Бакстер надавил на педаль тормоза.
— Ну сколько можно! — простонал он.
Следующие десять минут его правая нога металась между газом и тормозом. О передаче выше первой и мечтать не приходилось, так что левой руке оставалось лишь праздно болтаться на рычаге.
Легкая тревога переросла в отчаяние. Только бы добраться до дома.
«Маэстро» мучительно прополз еще немного вперед, но осточертевший фургон снова встал. Эдвард тихонько выругался и, взглянув налево, заметил краешек синего знака с тремя диагональными полосами: триста метров до следующего съезда. Обычно Бакстер съезжал не здесь, но всяко лучше, чем еще десяток километров пробки.
Глянув в левое зеркало, он вырулил на обочину. Запрещено, конечно, но проехать всего ничего.
Несколько секунд спустя «Маэстро» уже мчался по съезду, прочь от магистрали, прочь от безнадежной пробки.
Наконец-то Эдвард свободен.
Во всяком случае, так ему казалось.
В час пик движение оказалось немногим быстрее, чем на трассе. К счастью, Бакстер знал, где можно срезать. Он преодолел две круговые развязки, еще километра три мучительно медленно ехал по забитому шоссе и, наконец, повернул налево на неприметную узкую дорогу, петляющую по сельской местности. Она доходила почти до самого дома, и о ней мало кто знал, чему Эдвард сейчас не мог нарадоваться.
Стремясь наверстать потерянное время, он разогнал «Маэстро» до шестидесяти пяти. Свет фар пробивал во тьме тоннель, освещая живые изгороди вдоль полосы грязного асфальта.
Крутой левый поворот застал Бакстера врасплох.
Он ударил по педали тормоза, и мирно покоившаяся на пассажирском сиденье книжка улетела вперед и сгинула во мраке ниши для ног. Бакстер отвлекся буквально на секунду, но за это время машина успела войти в поворот.
Стоило Эдварду поднять взгляд на дорогу, и сердце его рухнуло в недра кишечника. Он вдавил педаль тормоза до упора, передние колеса заблокировало, и «Маэстро» понесло на мокром асфальте.
Ударь он по тормозам на долю секунды раньше, все сложилось бы иначе. Ничтожная малость.
Которой как раз и не хватило.
«Маэстро» взмыл над невысоким откосом, оторвавшись от земли всеми четырьмя колесами, и влетел в новехонькие широкие фермерские ворота — прогнившую деревянную конструкцию заменили на стальную лишь пару недель назад.
«Маэстро» с лязгом вмялся в ворота, и одна из металлических труб зазубренным концом пробила лобовое стекло.
И повисла тишина.
Эдвард почувствовал теплую влагу и увидел вошедшую в грудь под ключицей стальную трубу. Придись удар левее, он уже был бы мертв.
Утешение, впрочем, весьма слабое, поскольку он практически не мог дышать.
Жить оставалось совсем недолго, но Бакстера пугало не это. Он думал о жене и дочурке.
Муж. Папочка. Сегодня он не вернется домой. И вообще никогда не вернется.
Он задыхался, истекали последние секунды его жизни.
Пахло землей и бензином. Зеркало заднего вида мерцало желтым. Огонь, понял Эдвард.
Веки его дрогнули, и он испустил последний вздох.
Уже покидая телесную оболочку, он ощутил чье-то присутствие. Быть может, помощь? Слишком поздно, подумал Бакстер.
И тут послышался шепот, хотя он и не был уверен, что это не игра воображения, жестокая шутка лишенного кислорода мозга.
«Мы присмотрим за ней».
То оказались последние звуки, что услышал Эдвард.
В его сознании еще успел возникнуть вопрос: «Кто вы?»
Ответа, однако, он уже не дождался.
Вспыхнувшее пламя оставило от «Маэстро» и его водителя лишь скелеты.
Из праха в прах.
В детстве я обожала ложиться спать.
Лежала себе в кроватке, а папа сидел рядышком и читал вслух. Каждый вечер мы на полчаса погружались в собственный сказочный мирок — это было наше время, наш мир.