Не находя себе места и сходя с ума от неизвестности, я решил поехать к ней домой, чтобы откровенно поговорить. Я кипел с того самого момента, как ушла Трофимова. Отчего-то в голове стояли ее слова…
Почему она не ухаживает за тобой, не готовит тебе, не греет постель, пока ты тут подыхаешь в одиночестве?
Я мог понять обиду Розы, я все мог понять.…
Но сейчас, черт возьми, она была мне нужна.
В предвкушении встречи с Розой я чувствовал самый настоящий зуд в кончиках пальцев. Меня прямо-таки подбрасывало от странного неконтролируемого волнения. Я устал от неизвестности, тотального одиночества и ебучего чувства вины. Душа была разодрана в клочья.
Как же я от всего этого устал.…
Дождавшись, когда из подъезда Леднёвой выйдут люди, я прошмыгнул внутрь, довольно быстро, учитывая всё ещё гудящую башку, поднявшись по лестнице.
Около двери в её квартиру меня начало конкретно потряхивать. Утыкаясь лбом в холодную стену, потребовалось с минуту, чтобы вернуть себе хоть крохи самообладания.
Как бы сильно не колотилось мое сердце, я выжал кнопку звонка, довольно быстро услышав приближающиеся шаги.
- Вам кого? - из-за двери донесся до меня обеспокоенный женский голос.
- Я к Розе. Можете её позвать? - выдал относительно спокойно, что совершенно не соответствовало моему взбудораженному душевному состоянию.
Пауза. Секундная заминка.
Правда, вскоре я услышал характерный щелчок - дверь отворилась, и ко мне на лестничную площадку вышла симпатичная ухоженная брюнетка лет под сорок. Мать Леднёвой - я сразу узнал ее по ярким карим глазам-бусинам.
- Здравствуйте. Могу я увидеть Розу, - выдавливая максимально дружелюбную улыбку из всех возможных.
- Добрый день. А дочка уехала. Разве она тебе не сказала? - с фальшивым удивлением в голосе.
- Уехала? Что-то случилось?! - обескураженно переспросил я.
- Она уехала на отдых, - мать Леднёвой смущенно потупила взгляд. - Роза очень устала за этот год. Она поступила в университет и теперь захотела немного передохнуть.
Она устала. На отдых…
Я почувствовал, как внутри все содрогнулось.
Нервы трещали, превращаясь в лохмотья.… Бам. Бам. Бам.
- Ясно. Я вас понял, - ощущая в душе мощнейший убийственный взрыв, так, один за другим, самоликвидировались мои последние жалкие, наивные иллюзии.
Уехала тогда, когда была мне так необходима… Сбегая по лестнице, я прыснул, заливаясь нервным смехом.
*Два месяца спустя*
Роза
Я мрачно рассмеялась, разглядывая полумертвые розы в красном горшке на подоконнике. Подарок Леднёва. Видимо, за время моего отсутствия мама и не думала их поливать, хотя этот сорт цветов был достаточно неприхотлив.
Испытывая укол жалости, я набрала ковш с прохладной водой, всё-таки выливая её в растрескавшуюся сухую землю, после чего продолжила заниматься перестановкой в комнате.
Школа осталась позади.
Через пару недель начинался совершенно новый жизненный этап - студенчество. Я решила разхламить шкафы и полки, отправив все ненужное на помойку, в глубине души всё ещё надеясь отыскать свой потерянный медальон.
К сожалению, пока эта затея не увенчалась успехом, однако я не утратила надежды.
В далеком детстве моя бабушка, которой не стало несколько лет назад, когда что-то теряла, приговаривала: «Черт-черт, пошутил и отдай!». Я не особо верила в действенность данного метода, однако, отчаявшись, пробормотала.
- Черт-черт, пошутил и отдай…
- Милая, пошли обедать? - мама заглянула в мою спальню. - Я так по тебе соскучилась… Мы ведь толком не поговорили после аэропорта, - она неловко пожала плечами. - Столько всего хочется обсудить. Всё-таки первое лето, которое мы провели порознь…
- Да, я сейчас подойду! - я улыбнулась: изобразить мнимую радость вышло как-то неожиданно легко.
Наверное, потому что внутри уже ничего не было, все осталось там - на неудобной койке вожатской лагеря «Солнышко», где я проработала всё лето: днем старательно давя из себя жизнерадостного куратора, а ночами, закусывая губы, чтобы не разбудить других вожатых, лила слёзы отчаяния, обиды и боли в подушку.
Поднявшись, я подошла к книжному шкафу, вытаскивая оттуда многострадального «Маленького принца» Экзюпери. Монотонно перелистнув страницы, я наткнулась на фразу.
«Твоя роза была так дорога тебе…»
Как бы ни так…
Зажмурившись, я мысленно перенеслась на несколько месяцев назад, воспроизведя в памяти тот наш разговор с отчимом на кухне.
* * *
- Что мне сделать, чтобы ты помог Максиму?
Взгляд дяди Серёжи задержался на моем заплаканном лице, глядя в него с неожиданным спокойствием. Минута, две… Однако, он упорно продолжал молчать.
- Ты ведь, наверняка, попросишь меня больше никогда с ним не общаться? - сухо предположила я, не выдержав первой.
Отчим кривовато усмехнулся.
- Ну, я же не монстр какой, чтобы насильно заставить тебя вычеркнуть кого-то из своей жизни, да и нереально это в наше время информационных технологий.
- Тогда что? - смачивая пересохшее горло слюной.
- Роза, давай поговорим как взрослые люди?
На мой нервный кивок, собеседник как-то безрадостно вздохнул.
