К ночи, когда, очевидно, закончилось действие «волшебной» таблетки, меня снова накрыло - белугой выла, подозревая, что ничем хорошим для нас с Леднёвым это не закончится.
Я крепко зажмурилась, не до конца понимая, сон это или явь.
… Максим притянул меня к себе, и я вдруг оказалась зажатой под его мощным телом и кроватью. Тогда наши рты слились в жадном нетерпеливом поцелуе.
По телу пробежала крупная дрожь, когда его теплый влажный язык заскользил по моему языку, ударяясь об него в унисон с бедрами.
Мы тесно прижимались друг к другу, и его бугрящаяся под джинсами плоть вжималась мне между ног, ошибиться в том, насколько сильно Максим хотел меня - было невозможно. Я едва не застонала, когда крепкая рука Леднёва заскользила по моей спине к ягодицам.
- Тебе удобно в этом платье? - горячая пятерня пробралась в разрез, медленно двигаясь от моего бедра к самому чувствительному месту на теле, пальцы замерли на кромке кружевных стрингов.
Я тихо всхлипнула, потому что Максим зажал мое бедро своими ногами, усилив сладкое давление на промежность. Тогда я непроизвольно потерлась об его ногу, ощущая как мокро под трусиками…
… Некоторое время гадалка тасовала таро, нашептывая какие-то бессвязные пугающие слова, а затем, вытащив одну карту из середины колоды, пророческим низким шепотом произнесла.
- Вам выпала роковая любовь…
- Роковая любовь? - дрожащим голосом повторила я.
- Ну, самая нехорошая карта… - Если она выпадает, то значит - отношения обречены. Эта любовь разорвет твое сердце в клочья и закончится трагедией…
Я протяжно всхлипнула, заметавшись по кровати. Не сразу дошло, что это был сон… хаотичные сладко-горькие сновидения.
Где-то в глубине квартиры послышались голоса. Бросив расфокусированный взгляд на часы, я отметила, что уже утро. И отчим был дома.
Поднявшись, я вышла из комнаты, застыв посреди коридора, потому что слова мамы ударили наотмашь.
- Значит, он состоял на учете в полиции?
- Да. Трудный подросток. Таких и вербуют эти ублюдки. Хотя, конкретно у этого парня был шанс выбиться в люди - пробили, что он несколько лет играет за молодежку профессионального футбольного клуба. Сам поставил крест на своей карьере.
- Все так серьёзно? - расстроено спросила она.
- Подслушиваешь?! - напрыгнул на меня вылетевший из комнаты заспанный Антошка, и, конечно, родители прервались.
- Роза, ты проснулась? - закудахтала надо мной мама, когда я вошла в кухню.
- Да…. И я прямо сейчас поеду к Максиму, - обратилась к отчиму хриплым, будто чужим голосом.
- Хорошо. Мы поедем в отделение. Только с Леднёвым вряд ли сегодня получится увидеться. Да и… - он осекся. - Возможно, после этого разговора, тебе вообще не захочется больше общаться с этим парнем.
Я натянуто улыбнулась, глядя на тарелку с румяным омлетом, которую услужливо поставила передо мной мама. Кусок в горло не лез. Все, чего я хотела, это скорее разобраться в ситуации, всё ещё не сомневаясь - это вопиющее недоразумение.
- Так ты мне ничего не расскажешь? - отчужденно спросила я, когда мы с отчимом оказались в автомобиле один на один.
- Роза, думаю, с этической точки зрения правильнее будет, если ты пообщаешься с моим коллегой, - сухо отрезал дядя Сережа, и я поняла, что спорить бесполезно, да и сил не было.
Дальше все происходило как в тумане. Мы приехали в отдел, и, благополучно миновав рамку металлоискателя, остановились у окна дежурного - отчим назвал мои данные, и нас сразу пропустили, даже не пришлось доставать паспорт.
Затем мы поднялись по лестнице на второй этаж: какое-то время мне пришлось в одиночестве ждать за дверью.
- Роза, заходи, - наконец, велел мне отчим, провожая в небольшой кабинет, где за столом, напротив зарешеченного окна, сидел худощавый мужчина на вид лет за пятьдесят.
- Доброе утро, Розалия. Меня зовут Виктор Анатольевич Борзунов, я старший следователь, - серьёзно поздоровался со мной мужчина. - Твой родственник ввел меня в курс дела, - он как-то уныло вздохнул. - Сразу скажу, мы с тобой просто побеседуем. Не для протокола. Вообще подобное против правил, но я давно знаком с Якушевским, и могу войти в его положение… - тусклые глаза мужчины прищурились.
- Мне нужно увидеть Максима, - равнодушно отозвалась я.
- Он на допросе, - отрубил следак. - Все подозреваемые участники организованной преступной группировки задержаны. Им предъявлены обвинения.
Предъявлены обвинения.
Я дрожащими пальцами стиснула лямки на сумке.
- Максим ни в чем не виноват, - ровно произнесла я, леденея под его волчьим взглядом.
- Барышня, у меня нет времени с тобой спорить, - он взял со стола папку, открепляя от нее несколько листов, и протягивая их мне. - Максим Леднёв в группировке несколько месяцев, так сказать, молодая кровь.
Я сжала бумагу одеревеневшими пальцами, просматривая какие-то не особо четкие снимки, и пытаясь вникнуть в суть происходящего на них.
На большинстве фотографий Максим был запечатлен вместе с Тузовским. В горле пересохло. Теперь не оставалось сомнений, что он меня обманул.
- Чем они занимались? - я с трудом сглотнула, глядя в его насмешливые глаза.
