- Обязанности курьеров, - Борзунов задумчиво уставился в окно.
- К-курьеров? - я откинулась на спинку жесткого кресла, мечтая, чтобы все это оказалось дурным сном. - Что они доставляли? - одновременно отчаянно желая знать и боясь ответа.
- А это предстоит установить следствию, - недобро ухмыльнулся он, очевидно, без труда отгадав, о чем я думаю.
Опустив голову, я продолжила бездумно перелистывать снимки, вдруг «споткнувшись» на одной фотографии. Сперва, я сама не поняла, что меня в ней привлекло…
Там были запечатлены разные предметы: кошелек, портмоне, упаковка влажных салфеток, какая-то брошюрка и пачка денег, перевязанных девчачьей резинкой с ягодками.
Моей резинкой.
У меня мурашки побежали по спине.
Воздух начал катастрофически заканчиваться в легких. Мозги ссыхаться. Осознание происходящего не укладывалось в голове, накрывая беззвучной истерикой.
Он не мог.
Не мог взять деньги, которые мы всей школой собирали на благотворительность.
Не мог, и все…
Я не сомневалась, что Леднёв мне все объяснит.
- Тебе есть о чем мне рассказать? - вкрадчиво поинтересовался у меня старший следователь Борзунов.
- Нет, - неожиданно твердо и спокойно ответила я, продолжая монотонно переворачивать листы, пока не дошла до последнего снимка, с силой прикусывая губу, и внезапно понимая, что боли не чувствую…
Я прожигала фотографию взглядом, пытаясь найти происходящему на ней разумное объяснение, но ничего не выходило, а мозги, тем временем, плавились, словно маргарин.
Максим целовался в машине с какой-то девушкой.
Хоть фото было не особо четким, я без труда различила профиль Леднёва. Наверняка, эта фотография была сделана до того, как мы начали встречаться…
- Под каждым снимком есть дата, - будто прочитав мои мысли, отстраненно произнес следователь, засовывая нос в толстенную папку.
Заметив дату, я сделала глубокий вдох, пытаясь собрать разбредавшиеся из-за накатившего отчаяния и напряжения мысли в кучу.
Там даже точное время стояло. Примерно через час после того, как Леднёв покинул мою квартиру в тот самый день, когда мы отмечали его восемнадцатилетие.
Пытаясь справиться с эмоциями, я зажала рот ладошкой.
- Роза, вижу, ты немного начала вникать в суть вопроса, - подавив зевок, обратился ко мне Борзунов. - Сколько я уже работаю.… Миллениалы, зумеры-бумеры… - он язвительно рассмеялся. - К сожалению, ничего особо не меняется, схема стара, как мир.
- Виктор Анатольевич, какая ещё схема? - подозревая, что окончательно схожу с ума.
Волчий взгляд. Насмешка. Пауза. Неприятная такая. Острая.
От его выразительного молчания у меня по рукам побежали мурашки.
- Такие парни как Леднёв и Тузовский умело приседают девушкам на уши. Обычно в разработке у шакалов две-три жертвы… У особо одаренных - больше. Ну, а дальше дело техники. Начинается все стандартно. Красивые ухаживая, редкие или дорогие подарки. Ощущение, что молодой человек готов вам луну с неба достать…
Он неприятно гоготнул.
- Только довольно быстро карета превращается в тыкву, а у объекта девичьих грез внезапно начинаются проблемы. Ну, а дальше все весьма прозаично… Я думаю, ты слышала истории о том, как влюбленные дурочки влезают в огромные долги, берут кредиты, оформляют на себя ипотеки, - губ мужчины коснулась странная ломаная улыбка.
В кабинете вновь повисла неуютная тишина.
Мое тело будто впало в кому, в летаргический сон, в анабиоз. Я, конечно, понимала, к чему клонит старший следователь Борзунов, но никак не могла сопоставить подобное с нашими отношениями.
Долги? Кредиты? Ипотеки? Я подавила истеричный смешок. Разумеется, я слышала подобные истории, но причем здесь мы с Леднёвым?
- Виктор Анатольевич, вы говорите про каких-то легковерных дур…. - холодно парировала я, отодвигая от себя фотографии, будто они чем-то замараны…
В глубине души я всё ещё надеялась, что Леднёв мне все объяснит.
- Легковерных дур, говоришь? - что-то в голосе мужчины дрогнуло и надломилось.
Борзунов несколько раз моргнул, после чего достал из ящика стола весьма потрепанную фотографию, протягивая ее мне.
- Сейчас одной вот такой легковерной было бы чуть больше тридцати, - сдавленным голосом произнес мужчина, буравя меня слегка увлажнившимися глазами.
В эту секунду он не казался мне таким уж прожжённым циником.
- Это ваша… родственница? - тихо спросила я.
- Старшая дочь. Вот такая ирония судьбы, не уберег кровинушку… Связалась с местным бандюком, и попала под раздачу. Кремировали их, потому что хоронить было нечего, - Борзунов отвел взгляд. - Хотя не мне тебе рассказывать… - намекая на моего папу.
Какое-то время мы оба молчали, после чего я затараторила.
- Виктор Анатольевич, Леднёв не мог. Возможно, он связался с Тузом по незнанию… Мало ли, какой лапши навешал ему Тузовский? Но все эти схемы.… - мой голос слегка дрогнул. - Это какой-то бред! Максим вот только квартиру снял! И не просил он у меня… - закончить фразу мне не позволил резко изменившийся, какой-то глумливо-плотоядный взгляд следователя.
- Квартиру, говоришь, снял?
