– Мне ведь тоже ничего не известно ни о каком жертвоприношении. Объясните мне, почему я, один из самых информированных людей страны, ничего не слышал ни о каком ритуале в связи с казнью царя?
– Никто не знал об этом, кроме заказчиков и Юровского.
– И вы думаете, заказчик Свердлов?
– Он тоже не был главным. Промежуточное звено.
– Кто же был главным?
– Это я и пытаюсь установить. Медведкин – отработанный материал, нужны другие. Нужно брать их всех, всех, кто руководил казнью Романовых. Прежде всего – Юровского. И весь Уралсовет.
– Ну-ну, охолоните. Юровский, Уралсовет – заслуженные перед революцией товарищи. На каком основании вы собираетесь их брать?
Кривошеин посмотрел на Бокия с недоумением.
– Основания не вопрос.
– Жертва приносится для чего-то. Для чего же?
– Они хотели власти, абсолютной. Жертвоприношение царя с семьей должно было дать им невиданную силу.
Бокий остановился у окна, оглянулся – пусто в коридоре.
– Почему же Юровский до сих пор не на месте… – Бокий со значением показал глазами в потолок, – а Свердлов ненадолго пережил царя?
– Потому что у них не получилось. Где-то они ошиблись в ритуале.
– Допустим, вы правы. Над царем совершили ритуал. И что нам с этого?
– Я убежден, существуют способы управления миром, судьбами людей и целых государств, известные только узкому кругу посвященных. Вы ведь тоже в это верите. Неизвестные нам законы можно и нужно поставить на службу делу коммунистического строительства.
Да, Бокий верил, что многие законы мироздания еще предстоит открыть. Ленин говорил: «Социализм – это советская власть плюс электрификация …» Бокий думал: коммунизм плюс мистические знания Шамбалы – путь к светлому будущему человечества. А вот версия с царским жертвоприношением, похоже, зашла в тупик.
– Разрешите допросить Юровского, – сказал Кривошеин.
– Нет. Я запрещаю всякие действия в этом направлении.
– Как? Товарищ комиссар …
– Запрещаю. Мы должны готовиться к нашей миссии.
Кривошеин уставился на Бокия.
– Когда?
– Послезавтра встречаемся на квартире. Там все и обсудим. Я принесу паспорта, а вы ими займетесь. Вы готовы?
– Я готов, – сказал Кривошеин. Да и не было у него возможности сказать что-то другое.
– Хорошо. Время пришло.
Бокий в первый раз с начала разговора посмотрел в глаза Кривошеину, и тот выдержал взгляд.
– По какому обвинению Медведкин проходит?
– Контрреволюционная агитация и пропаганда.
– В расход. Сдавайте дело, а я там потороплю с приговором и приведением в исполнение.
Бокий пошел к выходу, Кривошеин побрел по коридору к себе. «Значит, Шамбала», – думал он. Рано или поздно это должно было случиться. Они заключили тайное соглашение: Бокию – Шамбала, Кривошеину – ритуальное убийство царя. Время шло, а Шамбала была все так же недостижима, и жертвоприношение все так же недоказуемо. И вот Бокий решился. Почувствовал, что тучи над ним сгущаются.
Все в Управлении знали, что нарком внутренних дел Ежов давно уже точит зуб на начальника спецотдела. И никакая Шамбала не могла уже спуститься с гималайских высот и повернуть вспять колесо его судьбы, если только он сам не поднимется к Шамбале. Это и был план Бокия, который он изложил Кривошеину при заключении ими союза: в любой момент, когда Бокий решит, они вдвоем по фальшивым паспортам выедут в Тибет. Конечно, в органах это сочтут бегством и предательством. И тут Бокий широко откроет врата Шамбалы советскому правительству, победителем вернется в Москву, а победителей не судят.
Вот только Кривошеин в Шамбалу не собирался.
– Водки выпьешь, капитан? – предложил Василий Блохин.
Кривошеин взял стопку со стола, выпил, закусил соленым огурцом, нарезанным мелкими дольками на тарелке. Кто-то подвинул ему еще тарелку с салом, но он покачал головой и сел у стены на лавку. Водка была ни к чему, он и так справлялся, но отказываться здесь было не принято. Это выглядело бы как неуместная бравада. Отказаться – значило бы поставить себя выше других офицеров, что сидели за столом и выпивали – умеренно, впрочем. Вряд ли водка нужна была им, чтобы снять напряжение, унять дрожь в руках или еще для чего-либо в этом роде. Скорее, это была дань традиции – как выпивка на рыбалке: собрались мужики для мужского дела, ну и выпивают.
Кривошеин приехал на закрытый полигон расстрелять Медведкина, подписавшего признание и получившего вышку в ускоренном порядке судопроизводства. Автозак с приговоренными опаздывал. Шестеро «исполнителей» – все в полевой форме, в званиях от лейтенанта до капитана – ждали. Выпивали, хрустели огурцами.
– Я вот думаю купить диван, – сказал молодой лейтенант.
– Диван – это хорошо, – сказал капитан с усами.
– Зачем тебе диван? – добродушно хмыкнул Василий Блохин. – Ты же не женат.
– А что же, товарищ капитан, только женатому можно на диване лежать?
– Ну куда ты его поставишь? В общаге своей?
– А что же? Сначала в общаге, потом, когда женюсь, квартиру дадут.
– Квартиру сразу не дадут. Ишь чего захотел – квартиру, – помотал головой капитан без усов.
