Татьяна приходила каждый день, сидела у его постели, читала вслух. Конечно, она не была персональной сестрой милосердия подпоручика Лиховского. Но он утверждал, что именно с ним Царевна проводила больше всего времени, что она была от него без ума и специально приходила в госпиталь пораньше и уходила попозже, чтобы подольше побыть с ним. Хотя Лиховский мог и приврать …
Из соседнего вагона вошел Бреннер.
– Все в порядке? – спросил он.
– Все спокойно. А что чехи?
– Заняты своими делами. Никаких признаков беспокойства на наш счет.
Бреннер встал рядом со мной у окна.
– Стараюсь держать связь с капитаном Каном, сблизиться, насколько это возможно. Он может быть нам полезен во Владивостоке при посадке на судно.
Надо признать, кроме Бреннера мы все расслабились. В нем я чувствовал постоянную сосредоточенность и настороженность, хотя и он не отказывал себе в приятном общении с Царевнами.
– Я спать. Будьте внимательны, – сказал Бреннер и ушел к себе.
Александр Иванович Бреннер, без сомнения, был человеком чести, но при одном только взгляде на него каждому приходило в голову, что лучше с ним не ссориться. Он как ястреб – птица благородная, но хищная.
Обстоятельства нашего знакомства были достойным прологом к будущим событиям.
22 февраля 1918 года я зашел в трактир на Гороховой, неподалеку, кстати, от петроградской ВЧК. Там было много пьяной солдатни и матросни, извозчики, мазурики, мутные личности, давно не выходившие из запоя. Шумно, накурено, гадко. Я только что продал свой офицерский кортик и впервые за последние дни мог рассчитывать на приличный обед. Несколько месяцев, как я уволился с флота. Временному правительству, по сути уничтожившему армию и флот своим приказом номер один, служить было противно, а со скинувшими «временных» большевиками мне и вовсе было не по пути. И я как-то обретался в Петрограде без цели, без средств и будто без воздуха.
Половой принес щи и стопку водки. К алкоголю я равнодушен, но так мерзко было на душе и вокруг, что хотелось тумана в голове.
Эти двое сидели за соседним столиком и уже изрядно нагрузились. Один – явно офицер, хотя и без погон, разумеется; второй, кажется, инженер-путеец. Я и не прислушивался особенно, но говорили они громко, и в общем шуме я поневоле улавливал отдельные фразы: «И вот представьте, она с этим мужиком … от бессилия своего Ники … Что там творилось и в какой степени принимали в этом участие Великие Княжны, это можно только себе вообразить … Это Вырубова их свела. Сначала сама опробовала, а потом подружке царственной подложила мужика …» Сомнений не было: они говорили о Государыне и Распутине. И более всего старался офицер.
Я встал и подошел к их столику.
– Встать!
– Что? – заморгал офицер.
– Извольте оторвать свой зад от стула!
Я уже упоминал, что рост у меня внушительный и довольно крепкое телосложение, и просто отмахнуться от меня не получится.
– В чем дело? – Офицер встал.
– Вы оскорбили Государыню Императрицу. Я вызываю вас! Извольте следовать за мной!
– Что?! Да подите вы …
Я влепил ему пощечину. Он пошатнулся и замахнулся, чтобы ударить, но мой наган, упертый ему в живот, его остановил. Разумеется, я держал наган так, чтобы никто больше его не видел.
– Глянь, глянь! Офицерье собачится! – раздались веселые голоса.
На нас оглядывались.
– Или вы стреляетесь со мной по правилам чести, или я просто пристрелю вас на месте.
– Ах ты щенок, – прошипел офицер.
– Мичман Анненков. С кем имею?
– Капитан Манцев.
– Ну, так что?
– Черт с тобой. Валуев, будете моим секундантом.
Валуев, инженер, лишь испуганно повел плечами.
– Идите за мной! – Я пошел к выходу.
У дверей я столкнулся с только что вошедшим офицером – его лицо сразу внушило мне доверие. Он был в шинели без погон и в фуражке без кокарды. Это был Бреннер.
– Разрешите обратиться!
– В чем дело?
– Мичман Анненков! Могу я просить вас быть моим секундантом?
– Секундантом? Вы шутите?
– Нисколько. Я вызываю этого господина, а секунданта у меня нет.
Капитан Манцев и его секундант стояли за моей спиной.
– Глупость какая-то, – сказал Манцев, ухмыляясь.
Бреннер посмотрел внимательно на него и на меня и сказал:
– Если угодно, что ж – извольте …
Мы шли по темной петроградской улице: я впереди, Бреннер следом, Манцев и его секундант замыкали.
– Я не представился. Капитан Бреннер, в отставке.
– Мы тут все в отставке, – пробурчал Манцев.
– Могу я узнать, в чем причина конфликта? – спросил Бреннер.
– Господин Манцев – язык не поворачивается произнести его офицерское звание – гадко отзывался о Государыне и Великих Княжнах, – сказал я и посмотрел на Бреннера.
Лицо его было бесстрастно, он лишь принял это к сведению.
– Господа, право же, давайте покончим миром, – канючил инженер путей сообщения.
Никто ему не ответил.
– Какое оружие и где место поединка? – спросил Бреннер.
– У меня револьвер. Можем стрелять по очереди, по жребию, – сказал я.
– У меня тоже есть револьвер, – буркнул Манцев.
– Тем лучше, – сказал я.
– Господа, ну ей-богу, давайте разойдемся. Оно того не стоит, – ныл инженер-путеец.
