Вокруг кровати вечно голодного Сирсонура выстроились сумки и корзины с подношениями от криминальных воротил, которые жаждали отблагодарить полицию за смерть убийцы их вожаков. И вот теперь довольный агент подсовывал Риордану то кусок пирога, то полосу вяленого мяса. Личный секретарь, чтобы не обижать товарища отказом, вынужден был что-то постоянно жевать. Лекари также не давали о себе забыть и время от времени вырывали его из рук младшего агента, чтобы заставить выпить очередную плошку лекарственной дряни. В общем, остаток дня Риордана состоял из кратких периодов сна, перемежаемого приемами пищи и лекарств.
На второе утро он, несмотря на запреты медиков, поднялся с кровати. Хлопотливый Сирсонур, как оказалось, успел отдать его камзол в починку, и теперь разрубленный рукав был тщательно заштопан и отстиран от крови.
Чувствуя сильную слабость, Риордан попросил вызвать ему экипаж, который доставил бы его прямо к Золотым воротам. Все пространство перед ними было огорожено, а узкий проход к Парапету Доблести перекрывал караул стражи. Дальше начиналась территория поединщиков. Попасть туда можно было только по специальном пропуску, подписанному лично Биккартом или Скиндаром, начальником учебной части Школы. Все равно вокруг кордона толпилась немалая толпа зевак, жадно ловивших каждую новость о войне. Чуть поодаль второй караул проверял билеты у знатных персон, которые стремились попасть на галерею снаружи крепостной стены.
Риордан терпеливо выстоял в очереди и, баюкая на перевязи раненую руку, поднялся по деревянной лестнице на верхотуру.
– Я личный секретарь визира. Билета нет, но мне передали, что мое место в ложе его светлости, – сообщил он стражнику.
Несмотря на утро, служивый уже имел утомленный вид. Он долго не мог понять, о чем речь, и лишь хлопал глазами, пока его товарищ не наклонился и не прошептал что-то ему на ухо. Скрещенные алебарды перед Риорданом тотчас же разомкнулись.
– Проходите, господин секретарь, – торопливо сказал стражник. – К ложе его светлости ведет третья лестница справа. Слуга на месте подскажет вам, куда сесть.
По всей крепостной стене были расставлены столы с напитками и бесплатными закусками. Порывистый ветер трепал полы одежд многочисленных лакеев. Некоторые знатные лица сразу проходили на трибуны, но большая часть их сначала останавливалась перед рядами винных бутылок и выпивала кубок-другой для настроения.
Оказавшийся в окружении кружевных воротников и напомаженных причесок, Риордан сидел молча, нахохлившись, как озябшая ворона. Соседи бросали на него неодобрительные взгляды. Риордан никак на них не реагировал, глядя прямо перед собой. Его взгляд как уперся в песок Парапета Доблести, так и не смещался ни вправо, ни влево в течение следующего получаса. Однако он внимательно слушал, о чем судачат меж собой знатные зрители. Если судить по услышанному, каждый второй из них являлся блестящим тактиком поединков и знатоком фехтовальных приемов одновременно.
Из их разговоров Риордан уяснил, что второй день боев обернулся для Овергора настоящей катастрофой. Противник победил во всех трех дуэлях и при этом лишился только одного поединщика. Сегодня, в последний день войны, троим овергорцам предстояло справиться с пятью воинами Фоллса, что было совершенно нереально, поскольку со стороны Голубой стали в дело вступала элита воинского искусства.
– Господа, господа, ну давайте будем реалистами, – ревел откуда-то сверху разухабистый голос. – Патриотизм – это прекрасно. Но из наших я поставлю только на Танцора. А там – Жнец, Сольпуга и Математик, само собой. Это легенды. Я не хочу пускать свои кровные на ветер. Эй, человек! Прими ставку!
Вдруг все возгласы смолкли, как по команде, и установилась такая тишина, что стали слышны птичьи крики, которые доносились из вышины. Это между зрительских рядов появилась сухая фигура Накнийра. Столп овергорского правосудия, не отвечая на приветствия, прошагал до Риордана и уселся на стул слева от него. Он повернул свое худое лицо и окинул секретаря испытующим взглядом.
– Белый, как покойник, – выдал Накнийр свой вердикт. – Зачем дал себя ранить?
– Он был сильнее, чем я, ваша светлость.
– Хм. Я тебе не верю. А знаешь, почему? Потому что не твои, а его желтые пятки торчат сейчас из-под клеенки в мертвецкой.
Риордан ничего не ответил, и какое-то время они молча наблюдали, как Парапет Доблести готовят к поединкам нового дня. Оркестр исполнил гимны обеих стран, а после герольд долго заводил толпу, пока она не начала отвечать восторженным ором на каждое его слово. Но шум зрителей плескался где-то снизу, до галереи долетали лишь его приглушенные отголоски.
Пользуясь паузой, пока на ристалище не вышла первая пара бойцов, Накнийр задал новый вопрос:
– Ты мне не доложил, что думаешь об этом деле в целом. Если тебя беспокоит рана и сложно говорить, просто скажи. Я могу подождать.
– Все в порядке, ваша светлость. Касательно всего расследования, полагаю, что за всем этим делом стоит фигура герцога Эльвара.
