Потрескивали дрова в камине, в канделябрах дрожали огоньки свечей, потревоженных сквозняком. Вся мебель в комнате оказалась сдвинутой к стенам. На одном из стульев напротив входа сидел человек. Он опустил голову на грудь, как будто задремал. На его коленях лежала сабля в ножнах. Человек медленно поднял голову, и Риордан узнал своего врага.
Войтан сделал приглашающий жест рукой. Риордан внимательно огляделся, вернул шпагу в ножны, вошел в комнату и опустился на стул у противоположной стены. Ни один из них не счел необходимым приветствовать другого. Глупо желать здоровья человеку, которого хочешь убить.
Войтан легонько похлопал ладонью по ножнам сабли.
– Я решил держать ее наготове. Этот аргумент пригодится для нашей сегодняшней беседы, не так ли?
Риордан кивнул с самым серьезным видом.
– Верное решение.
– Я рад, что мое приглашение было правильно истолковано, – продолжил Войтан. Затем он с шумом принюхался и разочарованно поцокал языком. – Я чувствую запах перегара. Признаться, я озадачен. Это очень легкомысленно с твоей стороны. Спиртное туманит разум и замедляет руку. Мне не хотелось бы, чтобы моя победа была омрачена слабостью противника.
Риордан отрицательно покачал головой.
– Не волнуйся, Войтан. Я трезв. Или тебя правильно называть Вейтом?
– Я вижу, ты не терял времени зря. Войтан – это имя, данное мне при рождении.
– Раз наш разговор стал таким доверительным, может, покажешь мне свой серп?
Войтан усмехнулся.
– Почему бы и нет.
Его рука скользнула за пазуху и через пару мгновений вернулась с ножнами, расшитыми золотыми нитями. Войтан не спеша достал из них серп, продемонстрировал Риордану лезвие с разводами дамасской стали, а потом легким движением бросил оружие на стоявший в углу стол.
– Пусть полежит там. Я буду драться одним оружием.
– Конечно! Серп у тебя для того, чтобы убивать безоружных. Сегодня тебе этой возможности не представится.
Войтан рассмеялся.
– Так он для этого и создан! Мясники в Ильсингаре забивают такими серпами овец.
– Люди – не овцы, – сквозь зубы процедил Риордан.
– Согласен, – с готовностью подтвердил Войтан. – Они гораздо хуже. Или ты хочешь поспорить? Я отнял жизнь у нескольких мерзавцев, людей без чести и совести. На их руках больше крови, чем на наших с тобой вместе взятых.
– Скилленгар не был мерзавцем.
– Ты про этого каторжника? Твоего шпиона в доме принца Унбога? Хорошо, пусть будет по-твоему. Я согласен не причислять его к мерзавцам, – Войтан улыбнулся и пожал плечами, показывая, что в принципе ему все равно, был Скилленгар порядочным человеком или нет.
– После его убийства ты что-то нашептывал над трупом. Молитва?
– Скорее ритуал. Ему, как и обращению с серпом, научил меня один из мясников Ильсингара. Мы просим у богов прощения за то, что забрали жизнь во благо себе.
Риордан вздохнул.
– Странно, но у меня не получается тебя ненавидеть, – пробормотал он.
– Ничего странного. Как ты можешь ненавидеть свое отражение? – ответил Войтан.
– Отражение?
– Конечно. Мы ведь очень похожи. У нас одинаковое призвание. Только я иду к своей цели, а ты свернул на другую дорогу. И теперь мне придется тебя заменить.
– О чем это ты?
– Я стану для Овергора тем, кем следовало стать тебе. Пройдет время, и я выведу на Парапет Доблести вашу боевую десятку. Но, чтобы такое будущее случилось, мне придется стереть из него тебя. Так должно быть. Твое имя будет забыто, Риордан.
Они беседовали спокойно. Никто из них не повышал голоса. Со стороны могло показаться, что в пустой комнате друг напротив друга сидят два приятеля, которые обмениваются мнениями по разным темам. Но ладонь правой руки каждого из них при этом лежала на эфесе своего оружия. И каждый понимал, что эту комнату сможет покинуть только один из них.
После минутного размышления Риордан ответил:
– Ты говоришь невероятные вещи. Мне жаль, что мы не встретились раньше. Еще больше жаль, что ты стал безвольным орудием в руках принца Эльвара.
– Насчет орудия ты не так уж и не прав. Но сильно заблуждаешься насчет того, чье именно орудие.
У Риордана пересохло во рту. Не от страха, а выпитого ранее вина. Он оглянулся вокруг, вдруг Войтан припас кувшин воды, чтобы утолить жажду? Но ничего подобного не обнаружил. Стол, накрытый темно-зеленой скатертью, был пуст, за исключением лежащего на нем серпа.
Войтан понял его взгляд иначе.
– Как я вижу, тебя тяготит наш разговор, и ты начинаешь проявлять нетерпение. Согласен. Все слова между нами сказаны. Перейдем к делу?
Он медленно начал подниматься со стула. Риордан мгновенно оказался на ногах. Войтан предостерегающе поднял руку.
– Спокойно. Давай сделаем все спокойно. Не годится умирать в суете. Какую стороны комнаты тебе угодно выбрать?
– Без разницы, – Риордан медленно обнажил шпагу, отстегнул от пояса ножны и отбросил их в сторону.
– И вот еще что. Всегда хотел спросить, что ты чувствуешь, когда убиваешь? Восторг? Любопытство? Ощущение могущества? Только откровенно!
– Ничего.
– Как, совсем ничего?
– Абсолютно.
– Тогда ты еще хуже, чем я предполагал. Ты не композитор, а бездумный исполнитель.
