Риордан сидел достаточно близко, чтобы различать даже белки глаз бойцов. Он понимал, что Фаланга изучает противника и готовит комбинацию. Он видел это по нарастающему напряжению в его глазах. Внезапно Риордан догадался, что последует сейчас. Слиток не станет атаковать первым, его задача – спровоцировать на атаку противника. И рано или поздно Фаланге придется это сделать. Иначе в конце концов усталость возьмет свое даже у такого могучего парня, и алебарда нальется свинцовой тяжестью в его руках.
Но он не станет пытаться срубить Слитка ударом под колено. Это будет ожидаемо и смертельно для алебардщика. Из этого следует, что он только обозначит замах в нижний уровень, а потом переведет оружие вверх и поразит Слитка острием в грудь. Риордан сам не знал, как он это понял, но был абсолютно уверен в своем предположении. Возможно, ему подсказал это язык тела Фаланги. Поединщик Фоллса несколько раз выполнил микродвижения, словно репетировал свой решающий удар.
Бойцы кружили по Парапету, и в момент, когда Слиток был к нему лицом, Риордан быстро рубанул ладонью воздух, а потом ткнул выше воображаемого удара указательным пальцем. Непонятно, увидел ли Слиток его подсказку, но едва Фаланга попытался выполнить свой финт, как нарвался на фатальную для себя контратаку. Вместо того, чтобы отшатнуться от ложного замаха противника, Слиток рванулся к нему навстречу, одновременно смещаясь с директрисы возможного выпада в грудь. Топор в его правой руке описал полукруг и с хрустом, слышимым даже на трибунах, вонзился в основание шеи алебардщика. От могучего удара Фалангу отбросило в сторону. Лезвие топора заклинило между шейных позвонков, так что его рукоять вырвало из руки Слитка. Впрочем, тот и не пытался удержать оружие. Он разжал ладонь, а темляк скользнул по его пальцам. Затем поединщик Овергора зашел за спину уже падающего противника, и второй топор с хрустом вошел бойцу Фоллса между лопаток.
Трибуны выдохнули в едином порыве. Фаланга лежал на Парапете, часть его тела не была видна с земли, но кровь из разрубленной шеи толчками брызгала на полметра вверх. И вот эту кровь в лучах яркого солнца видели все. И без того суровое лицо Слитка из-за потеков крови стало похоже на морду вурдалака.
– Ничего себе, – пробормотал меркиец. – Овергор повел два к одному. Да, сегодня многие попали на деньги.
На Парапет во второй раз выбежала похоронная команда. Они подняли тело поединщика Фоллса и возложили на деревянный щит, покрытый флагом его страны. В прошлый раз с этого щита свисал стяг Овергора.
Слиток вернулся на свою сторону Парапета. Кто-то с другой стороны Золотых ворот швырнул ему маленькое белое полотенце, чтобы стереть кровь с лица.
А на другой стороне уже ждал своей очереди Пустельга с легкой саблей в руке. Стоило Риордану посмотреть на этого бойца, как ему стало очень тревожно за Слитка. Пустельга был сухощав, под его тонкой кожей перекатывались тугие струны мышц. Если от Слитка исходило ощущение мощи, то Пустельга просто источал стремительность.
По Ярмарочному полю еще катилось эхо от команды герольда, а саблист уже преодолел половину Парапета Доблести. Он двигался в наклоне, чуть подавшись вперед. Ноги были согнуты в коленях и широко расставлены, чтобы обеспечить быстроту маневра. Силуэт Пустельги был намного меньше фигуры Слитка, но при этом все равно сразу стало понятно, кто в этой паре хищник, а кто жертва.
Поединщик Фоллса легко увернулся от двух первых ударов противника. При этом он успел чиркнуть острием сабли того по левому предплечью, и кровь Слитка оросила песок Парапета Доблести. Казалось, что два оружия должны дать овергорцу преимущество. Но реакция и скорость Пустельги свела возможное превосходство на нет. Тем более, что не прошло и минуты, как боец Фоллса перерубил Слитку пальцы на левой руке, и у того остался только один топор. Второй он тоже не бросил, но теперь он беспомощно болтался на темляке.
– Решил попробовать его, как кистень, – высказал очевидное предположение меркиец. – Но куда там! Эх, даже жалко, что броски запрещены на Парапете. Такой могучий воин, но противник не дает ему никаких шансов.
Бой продолжился по прежнему сценарию. Пустельга провоцировал Слитка на удар обманными движениями, но каждый раз его реакции хватало не только на то, чтобы увернуться, но и на то, чтобы провести контратаку. Еще через пару минут кожаная безрукавка Слитка оказалась распорота в нескольких местах. Кровь из мелких ран лилась на Парапет тонкими струйками, и стало заметно, как замедлился овергорец.
