Риордан еще какое-то время оставался среди толпы гуляк. Его тоска сменилась осторожной надеждой. Все-таки у Дертина есть шанс выжить. Овергор на весь мир знаменит своими лекарями. Они способны творить чудеса, и здоровье поединщика самая благодатная почва для такого рода подвигов.
Наконец, когда солнце уже перекатилось через зенит, он вдруг вспомнил, что у него самого сегодня может состояться поединок всей жизни. Он поднялся на ноги, пытаясь стряхнуть с себя хмельное головокружение.
– Войтан. Улица Пчелиная, дом восемнадцать. После пяти вечера.
Стараясь ступать твердо, Риордан направился в сторону Серебряных ворот – главного входа в Овергор. Им овладело состояние, близкое к фатализму. А может быть, в этом и есть высшая справедливость, если ему суждено погибнуть от руки Войтана? Или же убить его. Перекатывая эти мысли в голове, Риордан не испытывал никаких чувств. Ему было все равно.
Его отца звали Рекуэльт, что на ильсингарском наречии означало «божья милость». Отец часто трактовал это выражение как отметину судьбы. Дескать, боги выделяют того, кому предстоит особый путь. И тут главное – понять, каково твое предназначение, и исполнить божественную волю, ибо в противном случае тебя постигнет неминуемая кара. Войтан в этом был полностью согласен с отцом. Человек, который плюет на свою судьбу, достоин самого жестокого наказания.
Их семейство считалось одним из самых влиятельных в Ильсингаре. И одним из самых богатых. Им принадлежали обширные земли на юго-востоке княжества. По склонам их холмов паслись отары знаменитых гладкокожих овец, мясо которых превозносилось гурманами, их виноградники давали богатый урожай, а винодельни поставляли изысканные вина в далекие страны.
Рекуэльт многого добился как промышленник и землевладелец, но не совершил в своей жизни ничего выдающегося. Такого, что дало бы ответ на божью милость, которая заключалась в его появлении на свет. Он верил в свое особое предназначение, но проходили годы, солнце его жизни понемногу клонилось к горизонту, а он до сих пор не умилостивил богов великим деянием. Более того, он даже не понимал, в каком направлении двигаться. Эта незавершенность томила и мучила Рекуэльта.
Как и многие мужчины, он был страстным поклонником войн и даже учредил несколько призов для поединщиков. Их так и называли – кубки Рекуэльта. Но надо же такому случиться – Ильсингар вчистую проиграл кампанию Овергору, и вся боевая десятка княжества погибла. Страна месяц носила траур по своим лучшим сынам. Заменить их оказалось некем. И тогда князь-правитель своим указом распустил Школу поединщиков. Умный и тонкий политик, он понимал, что за одним поражением последуют другие, и не хотел, чтобы история связала эти темные для княжества времена с его именем.
В этот момент Рекуэльт наконец-то осознал, зачем появился на свет и к чему были эти годы, потраченные на поиски своей судьбы. Он – тот, кто возродит Ильсингар, вернет его на дорогу Доблести и Славы. А когда жена после трех дочерей родила ему сына, то понимание Рекуэльта превратилось в кристалл незыблемой веры. Пусть ему не суждено стать великим человеком, но он воспитает того, кто им станет. Кем суждено стать его сыну – сомнений не было: воином, великим поединщиком, а после нескольких успешных кампаний – Мастером войны княжества. Именно ему предстоит объединить вокруг себя тех, кто верит в будущее Ильсингара. Младенца назвали Войтаном, что на языке предков означало Безупречный.
Лучших поединщиков мира начинают обучать с детства. Войтана готовили к своей судьбе с младенчества.
– Ты слишком сильно кидаешь ему мяч. Посмотри, он морщится от боли, – со слезами в голосе восклицала мать, наблюдая, как ее муж играет с ребенком.
– Ничего. Боль не столь велика. Зато он учится ее преодолевать, – отвечал Рекуэльт. – Смотри, как ловко он подставляет свою ладошку под мой бросок! Вот увидишь, Войтан станет великим воином!
Мать, заламывая руки, убегала со двора, потому что не могла выносить такое душераздирающее зрелище. Такой она и запомнилась Войтану – с глазами, полными слез и вечными мольбами к мужу.
Слуги в желании угодить своему господину на все лады превозносили маленького Войтана: какой он быстрый и решительный, как добивается цели в любых мелочах и с каким презрением относится к слабости. Какая феноменальная у него реакция и как неутомимы его ноги и руки! Это еще больше укрепляло Рекуэльта в его вере в особую судьбу наследника.
Было ли так на самом деле – значения не имеет. Потому что за детские годы все эти качества выработались в Войтане и достигли предельного уровня. Его почти не обучали грамоте и наукам, поскольку отец считал, что это ему не пригодится. Зато его детство стало бесконечной чередой испытаний и преодолений. Если бы позже Войтана спросили, было ли оно счастливым, он ни секунды не колеблясь ответил бы – да. Ведь он просто не знал, что может быть иначе. Разве что мать редко улыбалась и часто плакала, и от ее слез Войтану иногда хотелось плакать с нею вместе.
