Отношения со сверстниками у него не складывались. Другие дети сторонились Войтана, а иногда и откровенно побаивались, потому что он был сильнее и жестче, чем они. В играх он мог причинить боль, для него самого ссадины и ушибы давно стали обычным делом, и он не понимал других ребятишек, которые ныли от каждого тумака. Это давало Войтану чувство превосходства над сверстниками, а слугам отца – лишний повод отметить перед господином лидерские качества его отпрыска.
В одиннадцать лет ему пришлось пройти самое главное испытание в жизни. Тренировка реакции и скорости – это прекрасно, но как он относится к горячей крови? Достаточно ли в нем твердости, чтобы без колебания отнять жизнь у живого существа?
Ильсингар на весь мир славился своими гладкокожими овцами. Летом их отары паслись на изумрудных лугах княжества, на зиму их запирали в теплых овчарнях, так как овцы почти не имели шерстяного покрова, и их шкура трескалась от холодов. Животные требовали бережного ухода, зато их мясо имело божественный вкус и было достойно королевского стола. Тонкая кожа безрунных овец после специальной обработки шла на перчатки, которые ценились модницами многих стран.
Овец забивали специальными серпами. Опытный мясник одним движением перерезал животному горло, а после тушу подвешивали на специальные крюки, чтобы дать вытечь крови. С серпами в Ильсингаре была связана отдельная история. У каждой семьи овцеводов были собственные резоны относительно их конструкции: ширины и изгиба лезвия, толщины и длины рукояти. Жаркие споры по этому поводу никогда не утихали. В княжестве даже проводились специальные состязания между лучшими мясниками. Такой же уникальный семейный серп имелся и у Рекуэльтов. Именно его отец вручил Войтану с напутственными словами:
– Судьба овец – служить для нас источником достатка. Мы косим траву, чтобы обеспечить им пропитание. Мы забиваем овец, чтобы обеспечить пропитание себе. Боги смотрят на это и согласно кивают, потому что таково устройство мира. Возьми в руку наш родовой серп, сынок, и покажи всем, что ты настоящий мужчина и добытчик.
В первый раз к нему подвели маленького ягненка с блестящими глазами и симпатичной мордочкой с черным пятном на лбу. Ягненок дрожал от страха, и его жалобное блеяние было похоже на детский плач.
Старый мясник, видя, как подрагивает серп в руке мальчика, наклонился к самому его уху и прошептал:
– Ты же не боишься сорвать яблоко с ветки? Вот это то же самое яблоко, только о четырех ногах.
Войтану было до слез жалко малыша. Но больше всего на свете он боялся подвести отца, который следил за ним со строгим выражением на лице. Поэтому серп не дрогнул в его руке. Но он все равно отказался от жаркого из этого ягненка, которое ему подали на ужин. Зато без каких-либо проблем присоединился к подобной трапезе после третьей забитой им овцы.
– У паренька верный глаз, а рука точная и твердая, – говорили про него мясники. – Вжик и готово!
По старинным лекалам для Войтана изготовили свой собственный серп. Он был выкован из стального пакета в пятнадцать слоев. Это украсило его лезвие причудливым узором. Войтана торжественно приняли в семью животноводов после того, как окропили его лоб кровью очередной забитой им овцы.
Но годы шли, и, несмотря на феноменальные качества Войтана, ему все же требовалась специальная военная подготовка. Школу поединщиков в Ильсингаре так и не возродили. Рекуэльту пришлось отдать немыслимые деньги, согласиться на несколько убыточных контрактов, чтобы его сына приняли в Академию войны королевства Фоллс. Чтобы потом было меньше кривотолков, его зачислили туда под псевдонимом Вейт. Кто знает – может, именно против десятки Фоллса Войтану предстоит впервые выйти на Парапет Доблести? Рекуэльт проводил сына в далекую дорогу со словами:
– Будь достоин своей Родины, Войтан. Но самое главное – будь достоин своей судьбы. Ты справишься, я в этом не сомневаюсь. Пока длится твоя учеба, я понемногу буду готовить все к твоему возвращению. К триумфальному возвращению нового героя Ильсингара.
Когда карета, увозившая Войтана в далекий путь, тронулась со двора, его мать закрыла лицо руками в беззвучных рыданиях. У нее не осталось сил даже на то, чтобы помахать сыну на прощанье.
Академия Фоллса стала для Войтана (или уже Вейта) вторым домом. Там он оказался среди своих. Здесь сила и скорость почиталась превыше всего, а слабость даже не презирали – ей просто не было места.
Он усердно тренировался, инструкторы хвалили его, а отец исправно отправлял деньги за обучение. Его боевой специальностью стала сабля. Вернее, так – его сочли достойным легкого клинка, обращение с которым требует особой скорости и реакции. Успехи Войтана в изучении боевого мастерства заметил даже Кантор – Мастер войны королевства. Через полгода тренировок он заявил кадету, что тому по силам пополнить ряды Голубой стали. Вот только сам Войтан этого не хотел. Он совершенно не верил в Энергию, которой тут все были одержимы, он признавал только Судьбу.
