И опять же, может, не я всё это натворил. Вполне вероятно, что это следствие цепочки роковых событий? Да, не без моего участия, но всё же.
Хорошо хоть ночь выдалась тёмная, облачная, и город практически не освещался. А единственный свидетель такой растяпа отказался. В общем, имелись неплохие шансы остаться незамеченным во всей этой истории.
Да, меня видели в городе, но это ещё не повод для обвинения во всех грехах. Для посетителей же храма, моё тело «смыли» в недра и больше никто того несчастного не видел. Сгинул, только его и помнили.
Когда ветерок немного разогнал поднявшуюся пыль, от Землота не осталось и следа. Был город, и нет его. Стоило кому-то его только раз посетить. Нехорошо получилось, не по-христиански как-то. Уцелела лишь одна постройка – сам храм.
Его «кратер» чёрным безжизненным оком смотрел в ночное небо, как бы спрашивая, какого хера? Скалы легли ровными контуром вытянутыми пластами, обжав храм по кругу, отчего картина действительно напоминала чьё-то огромное око.
«Око, око, скажи, в жопе глубоко?» – вновь некстати вспомнилась какая-то ерунда из детства. Ладно, надеюсь, основная масса горожан всё же успела забежать в храм и выжила.
Развернувшись, устремился в направлении запримеченного плато, среди горных хребтов. Ночь только вступила в свои права, и поставленная цель, так или иначе, достигнута, а значит, можно совершить привал, чего-нибудь зажевать и отдохнуть.
Знаете, была в горах своя особая прелесть. Тихо, спокойно и мухи не кусают. Не то что в лесах Адэлеона. Плато имело углубление и естественный навес с одного края. Под ним-то я и расположился.
Закончив с приготовлением ужина и с ним самим, отхлебнул заварившегося чая и полез за Камнем, который обошёлся дороже всех. Не для меня, правда, но всё же. Пожалуй, это первый такой необычный драгоценный камень, что доводилось видеть.
Всё дело в коричневом цвете, который не особо ассоциировался с чем-то прекрасным. А тут нате, пожалуйста, полюбуйтесь. Действительно, красиво выглядел, необычно. Однако не для любования праздного, мы город под откос пустили…
* * *
Пару секунд ничего не происходило. Он даже цвет не поменял, как предыдущие. Затем по изображению черепа прошла волна насыщенного чёрного цвета, после ярко-белого, после красного, синего, мутного светлого и в завершение коричневого.
В этот момент меня накрыло гаммой необычных ощущений. Сперва словно жаром обдало, потом будто водой окатили, затем на сквозняк выставили, а под конец ещё песком осыпали.
Чисто логически можно предположить, что меня накрыло волнами всех основных стихий, а также Светом и Тьмой, никак себя не проявившими. Только это ничего не давало в плане объяснения самого явления.
После прошедших волн череп заволокло Тьмой, а когда она рассеялась, то на груди красовалось обновлённое, оскаленное клыками его изображение. Выглядел он теперь намного естественнее, а очертания обрели насыщенное голубое свечение.
Смотреть, упираясь подбородком в грудь, конечно, не совсем удобно, но выбирать не приходилось. Таскать же за собой ещё и зеркало, стало бы перебором. Внезапно изображение черепа обрело объём, и он усмехнулся, взглянув на меня.
Вообще не ожидавший ничего подобного, я непроизвольно дёрнулся, чем вызвал вторую усмешку. После чего он вернулся к прежнему состоянию. Твою мать, долбанные спецэффекты. Лишь бы разговаривать не начал.
Но потенциальная вероятность получить болтливый доспех волновала куда в меньшей степени, чем неизвестность о произошедших с ним изменениях. Жуть как хотелось узнать, к чему это всё было.
Более того, на стихийных храмах теперь была поставлена точка. Особенно на последнем она жирной вышла. Да и магии Природы или чего там у эльфов? Жизни? Был нанесён удар.
Где мои деньги, Лебовски? С выходом на пенсию Истинной Тьмы одаривать меня стало некому и оттого становилось тоскливо. Она, конечно, была той ещё стервой, но скучать с ней точно не приходилось.
Словно в ответ на мой немой вопрос, послышался далёкий раскатистый грохот. Небо, конечно, располагало к осадкам и грозе, но только на гром звук не очень-то походил.
Это было что-то другое, что-то куда более серьёзное и могущественное, чем банальная природная стихия. В груди возникло чувство беспокойства. Слабое, но вполне ощутимое и как бы намекающее на предстоящий в скором времени нешуточный кипишь.
* * *
– Почувствовал это? – в этот раз запах можжевела после грозы настиг с опозданием.
– Да! – вырвалось на резком выдохе, когда демон ночного ужаса повалил меня на шкуры Сумеречных и плотно прижал своим телом, – А что…
– Тс-с, потом, – и мы слились в страстном поцелуе двух истосковавшихся друг по другу тел…
Когда наш взаимный голод был частично утолён, Ла’Амия приподнялась на локте и принялась рисовать у меня на груди замысловатые узоры заострённым ноготком.
