У нас большая двуспальная кровать, но и она слишком мала для нас двоих. Я кладу между нами подушки, чтобы мы не касались кожи друг друга, и ложусь в постель, только если уверена, что муж заснул. Самый очевидный признак – это его храп, точнее, то, как именно Чарльз храпит. Когда притворяешься, что спишь, поддерживать сухость дыхания просто невозможно: рано или поздно не выдержишь и сглотнешь. Я знаю, потому что пробовала сама. Но даже едва заметное глотательное движение подтверждает, что муж еще не спит. Тогда я беру расческу, тапочки и книжку, лежащую на прикроватном столике, и покидаю спальню.
Иначе мы не можем. Не можем лечь рядом, пока другой не спит.
Хотя пару раз такое бывало. Мы в постели, между нами подушки, оба неуклюже покашливаем, сопим, смотрим в потолок и пытаемся задремать, зная, что другой лежит рядом и все слышит. А сон – это ведь дело очень личное.
Так мы живем с тех пор, как родился Купер. Не касаясь друг друга, не желая спокойной ночи, не глядя в глаза. С тех пор, как я родила сына, с которым Чарльзу приходится соперничать. С отцом и братом мужа что-то случилось, и хотя мне хочется выяснить детали, в глубине души я жутко боюсь узнать правду.
Пусть лучше муж приходит поздно. К десяти вечера я обычно успеваю поужинать с детьми, искупать их, самой принять ванну, посмотреть телевизор и лечь спать, не опасаясь необходимости разговаривать с Чарльзом. В постели меня ждут подушки, защитный барьер, мой личный «железный занавес».
Вы наверняка хотите спросить, почему я не сплю в другой комнате. Но так нельзя. Представьте, что будет, если это увидят дети. Представьте, что будет, если они расскажут друзьям. Нет, как только родители расходятся по разным комнатам, с браком можно попрощаться. А я к этому не готова. Пока. Сначала надо привести жизнь в порядок.
Когда выходишь замуж, поначалу избранник кажется тебе практически идеальным. Но Чарльз уже не тот человек, кто вечно оставляет за собой грязные, покрытые разводами чашки, которые чистит и моет Джорджия. Не тот, кто демонстрирует всему миру свою очаровательную натуру, а со мной ведет себя как ворчливый зануда. Он тот, кого виски возбуждает больше, чем моя нагота. Тот, кому гораздо интереснее обсуждать политику, чем заниматься воспитанием родных детей. Тот, кто ведет боевые действия и, как я подозреваю, трахает шлюх, после чего возвращается домой в четыре утра. Тот, при виде кого моя мама скривила бы уголок рта, тем самым выразив свое полнейшее презрение. Да. Он такой.
И сейчас, когда Чарльз влетает в нашу спальню в десять минут одиннадцатого, распахивая дверь с такой силой, что она с грохотом ударяется о стену и сдирает с нее краску, я резко подскакиваю на кровати и вижу, что передо мной стоит именно такой человек.
Я даже не успеваю как следует протереть глаза и сонливо потянуться. Чарльз стоит у двери, покачиваясь и тыча пальцем в мою сторону. Голос его напряжен, полон злобы.
Ты нагрубила Матео за ужином.
Я опираюсь на локоть и непонимающе смотрю на мужа:
– Когда это?
– Не лезь в его дела. Поняла?
– Понятия не имею, о чем ты.
Чарльз запрыгивает на кровать и карабкается по матрасу, пока его лицо не оказывается в паре сантиметров от моего. От него воняет виски, сигаретами и острым парфюмом, который кажется мне чужим. Его палец утыкается мне в ключицу.
– Матео – мой новый клиент, и ты должна относиться к нему с уважением, пока находишься в его доме. Слышишь меня? Ни слова о взломах. Ни слова о работе. Твоя задача – играть роль воспитанной жены. И всё. Усвоила?
Я киваю. Мне хочется пырнуть его ножом. Будь у меня под рукой нож, наверное, так и сделала бы. Вот как я ненавижу моего мужа.
Однажды я его брошу. Но время еще не пришло. А не это ли хуже всего? Что я вынуждена ждать. Ждать, что когда-нибудь мое будущее непременно устроится, я накоплю достаточно денег и сумею поднять детей. Ждать и терпеть даже сейчас, когда муж меня пугает. В темноте его безумные глаза поблескивают, как два крошечных блюдца. В прошлом Чарльз принимал наркотики, мог на все выходные уйти в загул, вернуться в понедельник и проспать целый день, пока Джорджия готовит ему кофе и тосты с веджимайтом[3]. И сейчас он снова под кайфом. Я вижу это по его пульсирующей, взрывной энергии. По химическим реакциям, из-за которых лопаются нейроны. Рот у него перекошен, палец дрожит, голова покачивается из стороны в сторону. Пора покончить с этим омерзительным браком. Покончить с Чарльзом.
– Матео тобой недоволен, – продолжает он.
Я фыркаю, прислонившись спиной к подушке.
– А Матео всегда получает, что хочет, да?
Я и подумать не могла, что муж меня ударит, но щеку вдруг пронзает острая боль. Жгучая, внезапная, она тотчас проходит, и все-таки я была к ней не готова.
Но я не хватаюсь за лицо. Не вскрикиваю. Не сжимаюсь и не скулю. Иными словами, не позволяю Чарльзу насладиться моим унижением, а прикидываю, как лучше нанести ему ответный удар. Нет, не сейчас. Позже.
