Кики прижимается носиком к окну, затуманивая стекло теплым дыханием. При мысли, что с ней или Купом может что-то случиться, во мне все сжимается.
Я не стану возражать, если Чарльз решил увезти нас, чтобы защитить детей. Но по-прежнему не понимаю, что происходит, и постукиваю кончиками пальцев по экрану смартфона, борясь с соблазном написать любимому.
А вдруг Чарльз что-то узнал и мы едем на встречу с Джеком?
– Пап, где наша лодка? – с облегчением слышу я вопрос дочери.
– Вон там. – Чарльз выходит из машины и громко хлопает дверцей, будто ставя точку в разговоре.
В зеркале заднего вида мелькает отражение детей, которые смотрят на меня в надежде, что я отвечу на их вопросы. Порой материнский долг ложится на плечи слишком тяжелым бременем.
– Идемте, – говорю я дочери и сыну, выдавливая из себя улыбку. Мы выходим из машины, и волосы сразу подхватывает ветер. День сегодня выдался холодный, река угрюмо плещется о берега и качается под нами между досками пристани. Сразу за клубом на воде виднеется огромная роскошная яхта. Это и есть «наша лодка», на борту которой стоит какой-то человек. Он смотрит на нас, и на мгновение мне кажется, что это Джек. Я поднимаю руку, намереваясь помахать, но, прищурившись, понимаю, что мы незнакомы. Это либо шкипер, нанятый Чарльзом, либо один из его друзей. Наверное, судно специально пришвартовано у яхт-клуба, чтобы Матео не знал, где нас искать. Я опускаю глаза на смартфон и провожу пальцем по экрану. Надо поговорить с Джеком. Если он ничего не знает, как мне, черт возьми, поступить? Я ведь могу застрять с Чарльзом на целую вечность. Вот уж не думала, что мы и правда отправимся в Квинсленд по морю. Голова так гудит, что меня снова начинает тошнить. И тут маленькая ручка Купера цепляется мне за ногу.
– Хочу на лодку, мам, – говорит он.
Я целую его в макушку.
– Правда, малыш?
Чарльз наклоняется к багажнику и достает наши рюкзаки. Я опускаю мобильник в карман. Муж передает рюкзак мне, а Кики и Купер надевают свои. Лицо у Чарльза бледное и напряженное. Меня снова тянет пересмотреть ролик. Чарльз пока не потребовал, чтобы Кики его удалила. Я абсолютно уверена, что муж как-то замешан в убийстве Ариэллы. Вот почему мы пустились в бега. Но каким образом информация, которую соседка узнала от Трейси, может навредить Чарльзу? Мы с Ариэллой никогда не упоминали его в записках, в нашей регулярной тайной переписке, но это еще не значит, что факты, которыми Ариэлла собиралась поделиться со мной сегодня, никак не связаны с моим мужем. Наверное, именно в этом и кроется причина ее смерти. Я едва сдерживаю слезы, но не позволяю себе заплакать, пока рядом со мной стоят Кики и Купер, оба в предвкушении предстоящего круиза.
Чарльз молча, не оглядываясь, шагает вниз по склону по направлению к яхт-клубу, даже не позаботившись запереть автомобиль. Дети бегут за отцом. Сквозь окно, поблескивая на солнце, виднеется серебристая связка ключей, лежащих на водительском сиденье. Муж оставил ключи в машине. Из этого следует только один вывод, и он просто ужасен.
Мы не вернемся.
Записка передана столь же осторожно и сложена так же, как предыдущая. Ариэлла пишет мелким, изящным почерком, аккуратно выводя букву за буквой. Я читаю ее послание в туалетной кабинке, прислонившись затылком к кафельной плитке в стиле вестибюля метро. И ничего не понимаю.
Ни пояснений. Ни поцелуя, вообще ничего. Я стискиваю зубы, пытаясь понять, почему эта коротенькая строчка, состоящая всего из шести слов, так меня бесит. Лишь шесть слов, но сколько в них смысла! Может, она написала их не по своей воле? Есть только два возможных объяснения перемены в поведении соседки. Либо я не нравлюсь ее мужу и он заставил жену написать мне эту чертову записку, либо Ариэлла сама пожалела о первом послании, том самом, которое спрятала под тарелкой у меня на кухне.
Впрочем, каковы бы ни были намерения Ариэллы, записка не помешает мне докопаться до истины. Напротив, теперь я еще больше заинтересована в том, чтобы лучше узнать соседку и выяснить, какие тайны она скрывает. Меня уже не остановить. В конце концов, она сама намекнула мне, что у нее происходит нечто странное и она угодила в какую-то передрягу. А сегодня пришла к нам заплаканная, с опухшими глазами, словно с кем-то поскандалила. Но с кем – с телохранителем или Матео? А вдруг причина в другом? Зачем тогда было приходить? Только чтобы передать записку? Неудивительно, что я прямо-таки сгораю от любопытства.
Я неотрывно смотрю на скупые слова, пытаясь понять их скрытый смысл. Что Ариэлла хотела мне сказать? «Помоги»? «Они знают»? «Нам нужно быть осторожнее»? «Дела плохи»? Подозреваю, она имела в виду совсем не то, что написала. Это крик о помощи, попытка привлечь мое внимание.
