Я покусываю щеку в ожидании, что на экране вот-вот появятся две синие галочки. Но сообщение остается непрочитанным. Подняв глаза, вижу стоящего передо мной Чарльза и сразу закрываю ватсап. Взгляд мужа полон злобы.
– Кому ты пишешь? – спрашивает он.
– Никому. Проверяла, нет ли сообщений от Джорджии.
– Дай сюда смартфон.
Секунду-другую я колеблюсь, и Чарльз резко подается вперед, сверкая глазами и обдавая меня своим вонючим дыханием. От него пахнет несвежим кофе с легкой примесью никотина. Я давно не видела мужа так близко. Из ноздрей у него торчат седые волоски. Чарльз мне противен. Я протягиваю ему мобильный, мысленно моля небеса о том, чтобы он не открывал ватсап. А вдруг Джек ответит прямо сейчас?
Чарльз требует сообщить ему пароль, набирает его и листает эсэмэски. В ватсап он заглянуть не догадался. Я нервно облизываю губы, боясь, что он вот-вот меня подловит.
– Если кто-то знает, что мы здесь, наши дети в опасности, – заявляет Чарльз. – И это твоя вина, Эмма.
– Тогда объясни мне, что происходит, – мямлю я и делаю шаг назад. – Что ты сделал с Ариэллой?
– Я сделал?! – горячо шепчет он и косится на детей. – С Ариэллой?! Что ты несешь, Эмма?
– Наша соседка мертва, а мы в бегах. Выглядит подозрительно, тебе не кажется?
Муж слишком зол, чтобы сосредоточиться и на мне, и на смартфоне, а потому молча продолжает листать сообщения, но ничего не находит и… швыряет мобильный за борт. Я представляю, как аппарат с шумом ударяется о воду и опускается на дно. И словно тону сама. Ведь это был мой единственный способ связаться с Джеком.
Качаю головой и с вызовом смотрю на Чарльза:
– Зачем ты выкинул телефон?
– Чтобы заткнуть твой болтливый рот. Я отвечал за безопасность Матео и его жены. Так что теперь мы в полной заднице. Ты и представить себе не можешь, с кем по соседству мы жили, Эмма. Ублюдок никогда не оставит нас в покое.
– Значит, надо сообщить в полицию.
Чарльз вскидывает руку, как будто хочет ударить меня, но резко разворачивается и бросает:
– Не лезь. Сам разберусь.
Но ведь это нелогично. Стражей порядка избегают только преступники. Чарльз явно недоговаривает. Он связан с убийством Ариэллы и чего-то боится. Пока муж не начал работать на Матео, я ни разу не видела его в таком состоянии. Ни во время моих первых родов, ни когда годовалый Купер подавился виноградиной, ни когда наш старый автомобиль впечатался в кузов другого. Но сейчас Чарльз явно напуган, и от этого тревога только усиливается.
– Но нам не удастся бегать от него вечно, – замечаю я, кладя ладони на живот. Чарльз косится на мои руки и снова поднимает глаза. Ему плевать. Я вижу это по его ленивому взгляду, по крепко стиснутым зубам. Он не хотел третьего ребенка и дал мне это понять, как только я сообщила ему о беременности. Двоих ему вполне достаточно. Их мы, по крайней мере, запланировали. И как я согласилась выйти замуж за этого типа? Как могла проигнорировать все тревожные звоночки? Истина была на поверхности, но я упорно отказывалась признать очевидное. Предыдущий роман оказался неудачным, а в голове продолжали настойчиво тикать часики, напоминая, что пора рожать. Я познакомилась с Чарльзом и очертя голову бросилась в омут брака. А в итоге получила вот это чудовище, ставшее отцом моих детей. И застряла в замкнутом круге семейной жизни, общего дома, общего потомства, откуда нет выхода. Тех из нас, кому все-таки удается вырваться, общество безжалостно клеймит неудачницами. Но мне плевать. Я хочу на волю. И почти нашла выход. Всего одна неделя… Через неделю мы с Джеком собирались переехать в наш дом на пляже.
Но сейчас на меня смотрит ошибка всей моей жизни, горе-муж – нежеланный, непривлекательный, совсем не похожий на Джека. И шипит сквозь стиснутые зубы:
– Мы исчезнем до тех пор, пока я все не улажу.
Тяжелый танцевальный бит бьется электрическим пульсом, сотрясая стены нашего дома. Часы на прикроватном столике показывают 2:24 ночи, и я буду очень удивлена, если грохот не разбудит детей. Это Чарльз. Совсем спятил. Забыл, что такое долг, ответственность и уважение к собственной семье. Сердце бешено стучит от потрясения и гнева. Ну вот, как я и думала: растрепанная Кики уже стоит в коридоре и сонливо трет глазки, а Куп, жмурясь, плетется ко мне в спальню.
– А ну-ка возвращайтесь в постель. – Я развожу детей по их комнатам, расположенным чуть дальше по коридору.
Кики зевает.
– Откуда музыка?
Я целую обоих в нежные, мягкие щеки и вру, защищая их безрассудного отца:
– Похоже, ваша папа случайно сломал стереосистему, и музыка заиграла слишком громко. Сейчас попрошу сделать потише.
