Бедняжка Ариэлла. Перед глазами возникает образ подруги, прежде чем я успеваю его отогнать. А стоит ли? Стресс – сильная эмоция, которой нужен выход. Именно этому я учу своих клиентов. Подхожу к поручням и выглядываю за борт. Слезы струятся по щекам и падают вниз, встречаясь с соленым морем, как старые друзья. Я вцепляюсь в поручни, опускаю голову на руки и разражаюсь рыданиями. Всхлипы тонут в шуме океана. Можно не бояться, что меня услышат, и дать волю чувствам.
Приятно снять напряжение: лицо кривится, руки сжаты в кулаки, я реву навзрыд. Ответственность душит, словно петля на шее. А вдруг именно я виновна в смерти Ариэллы? Сблизилась с ней, обменивалась записками, пыталась поддержать, подстрекала бросить Матео, да еще и впутала в эту историю Трейси. А ведь Ариэлла хотела только освободиться от брака, от властного, доминирующего мужа, который контролировал каждый ее шаг с тех самых пор, как они сказали друг другу «да». У нее была только я. Я и больше никого. Друзья и родственники впали в немилость, ведь Матео, как любой диктатор, изо всех сил старался помешать ей заключить союз, объединиться с кем-то против него. Я была спасением для Ариэллы – и подвела ее.
Сейчас самая страшная угроза, нависшая надо мной и моими детьми, – мой муж. Чарльз уверяет, что не причастен к смерти Ариэллы и мы просто спасаемся от Матео, но я ему не верю. Если он действительно убил соседку, на то могла быть тысяча причин. Во-первых, Ариэлла собиралась открыть мне все, что ей известно, и я убеждена, что это ее и сгубило. Может, Чарльз застрелил ее, чтобы защитить самого себя? Или Матео отдал приказ убить жену, а потом подставил Чарльза? С самого момента знакомства мой муж впал в полную зависимость от этого человека. Думаю, ради него Чарльз пошел бы даже на физическую расправу. Или Ариэллу убила тайна, которую выболтала Трейси? Теперь именно мне предстоит докопаться до истины и узнать, кто и почему застрелил соседку. Но сейчас меня поглощает черная пустота, и эта яхта, этот бесконечный круиз хуже любой клетки. Джек не придет. Никто за мной не придет. Как мне вместе с детьми сбежать с плавучей тюрьмы? Как спасти их от мужа-убийцы, который нас похитил?
«Хватит подслушивать». Два страшных слова, которые я перечитываю снова и снова, словно не понимая, что они значат. Но мне все ясно, я просто напугана. Пытаюсь анализировать его почерк, качество бумаги, то, как он написал мое имя на конверте, почему выбрал именно такой конверт и предпочел синей ручке черную. Ищу хоть какой-то намек на юмор, шутку, которая сгладит посыл: «Хватит за мной шпионить, Эмма». Он пишет печатными буквами, аккуратно, явно не спеша. Маленький листок линованной бумаги оторван от странички из блокнота, который, наверное, лежит у него на столе. Оторван настолько ровно, словно Матео приложил страницу блокнота к краю стола. Саму записку, однако, он складывать не стал. Просто сунул ее в белый конверт, написав мое имя печатными буквами прямо по центру, а в конце – должно быть, в приступе гнева – поставил точку, напоминающую крошечную дыру от пули. Конверт не запечатан. Видимо, Матео пожалел слюны и, положив листок внутрь, бросил послание в наш почтовый ящик, нисколько не беспокоясь, что записку может прочитать Чарльз.
Матео меня ненавидит. А я ненавижу его. За все, что он собой олицетворяет, за его отношение к Ариэлле, за цвет его автомобиля, мерзкий смешок, ухмылку. Он и представить себе не может, как ему повезло жениться на такой, как Ариэлла.
Я выпускаю листок из рук, и он парит, как перышко, опускаясь на кухонную скамью, словно написанные на нем слова не имеют никакого веса. Но это не так. Я только теперь замечаю, как трудно мне дышать. Подняв записку, сминаю ее в кулаке.
Кофе покрылся пленкой. Отставляю чашку, иду к чайнику и снова его включаю. Послание Матео звучит угрожающе, но оно меня не остановит. Я обязательно выясню, что задумал этот тип. Ариэлла рассчитывает на меня, и осознание собственной силы придает мне решимости.
Выключатель чайника щелкает, я бросаю ложку растворимого кофе без кофеина в другую кружку и, налив кипятка, размешиваю. На дворе ранняя весна, когда на солнце уже тепло, а в тени еще холодно. Хочешь не хочешь, приходится искать золотую середину. Выйдя на террасу, я выбираю верхнюю ступеньку на солнечной стороне с видом на подстриженную лужайку и прямоугольный бассейн. На противоположном берегу несколько мамаш расселись на пледах для пикника, поставив коляски в один ряд, а дети скачут вокруг, как мармеладное драже. Я отпиваю кофе и представляю, как Ариэлла уходит от Матео. Картинка не радует: наверняка будут слезы и тоска, хлопки дверями, насилие и агрессия. Мне заранее понятно, чего боится соседка. Ручаюсь, именно поэтому она попросила меня шпионить за Матео.
