В сумке у меня лежат туфли на каблуках, меховое пальто до колен и косметика, которой я воспользуюсь уже в такси, чтобы визуально приподнять скулы и сделать губы ярче. В таком месте, как Кингc-Кросс, лучше не выделяться. Но ни одна из коллег не знает моих планов.
Когда Трейси выходит из студии, раскрасневшаяся, но собранная, наша дружная троица направляется в бар по холодной паддингтонской улице. Мы смеемся, делимся подробностями прошедшего дня и готовимся вот-вот освободиться от повседневной рутины, войдя в тускло освещенный мир нашего любимого бара. Трейси еще не в курсе, но я собираюсь пригласить ее с собой в клуб, даже настоять, чтобы мы пошли туда вместе. После нескольких бокалов шампанского она согласится, потому что такой уж у нее характер.
Обстановка в баре именно такая, как мы любим: темно, мрачновато, повсюду арки, кабинки отделаны неоштукатуренным кирпичом или обиты бархатом. Стильные мужчины и женщины в деловых костюмах и в приподнятом настроении. Сегодня ведь пятница.
Трейси заказывает шампанское к столу и минеральную воду для меня. А я так нервничаю при мысли, что вот-вот отправлюсь на охоту за Матео, что даже голова кружится.
Соленая вода стекает с мокрых волос, заливая кафельную плитку, и в ней расплываются завитки крови. Боль сводит меня с ума. Я словно в галлюциногенном сне. По коже бегут мурашки, губы лиловые, как свежий синяк.
Я опускаю глаза, смотрю на свое нагое тело и обхватываю себя за плечи. Пусть бьет меня, только бы не трогал детей. О большем не стоит и мечтать. Скомканная промокшая одежда лежит у двери. В душевой так жарко, что зеркало запотело от пара. Мне не терпится встать под кипяток и смыть ужас. Как только горячие струи касаются кожи, кровь льется между грудями и по выпирающему животу, словно обагренная закатом река.
Он грубо толкнул меня, припечатав затылком о дверной косяк. Не знаю, хотел ли Скотт нанести мне травму или решил припугнуть. Но когда вода проникает в рану, кожу пронзает жгучая боль.
Я морщусь, стараясь не мочить ссадину. Уверена, от соли вреда не будет. Дрожащими руками промываю волосы, и кровь постепенно перестает течь, остается только чистая пресная вода. Больше нельзя допускать ошибок и принимать поспешных решений. Все нужно тщательно обдумать и спланировать.
Какая-то наивная часть меня все еще надеется, что Чарльз, хоть и рассердится, не станет применять силу. Он ведь пытается защитить нас от Матео, только и всего. А другая часть убеждена, что мой муж – преступник, хладнокровно убивший Ариэллу.
Но та первая пощечина, которую он отвесил мне несколько месяцев назад, ясно показала: Чарльз – чужак, свихнувшийся наркоман, непредсказуемый и опасный. Надо придумать, как защитить себя и детей, и как можно скорее сбежать от этого ужасного человека.
Закрыв глаза, я подставляю лицо под горячие струи и позволяю им омыть кожу. Чарльз запер нас на яхте. Надо отсюда выбираться. Но как? Я поворачиваю ручки, выключая воду, и даю телу немного обсохнуть.
Затем, осторожно ощупав рану, смотрю на пальцы, проверяя, не осталось ли крови. Чисто. Ненависть к Чарльзу настолько сильна, что сдержать ее будет непросто. Так и хочется броситься голышом на кухню, схватить разделочный нож и приставить к горлу мужа… Но дети! И Скотт… Два крепких мужика против меня одной? Нет, ничего не выйдет. Лучший вариант – притвориться, будто меня все устраивает, сохранять спокойствие и больше не совершать глупостей. Если получится, надеюсь, муж смягчится и рано или поздно посвятит меня в свои планы. Придется сделать вид, что я ему сочувствую. Предлагать поддержку сквозь стиснутые зубы. И тогда у нас может появиться шанс на спасение.
Я оборачиваюсь махровым полотенцем, беру еще одно и наскоро вытираю волосы, стараясь не задевать рану. Затем, накрутив полотенце на голову, иду в спальню мастер-каюты. Увидев Чарльза, сидящего на краю кровати, резко отступаю, и он поднимает взгляд.
– Прости, – говорит муж. Лампочки освещают его бледное, влажное лицо. В спальне напротив Кики и Купер смотрят мультики, лежа в постели.
Я моргаю, не зная, что сказать. Но когда голос наконец вырывается из горла, в нем слышатся нотки материнской любви.
Надо успокоить Чарльза. Оказать поддержку. Получить ответы.
– Я попыталась сбежать, потому что была напугана, – оправдываюсь я, крепко сжимая обернутое вокруг талии полотенце. Неприятно стоять перед ним полуголой. Я вспоминаю нашу вчерашнюю стычку, его висячие яйца, вялый член. К горлу подступает тошнота. Не считая той ночи, когда я забеременела ребенком Джека, мы с мужем не трахались с тех пор, как зачали Купера, а до этого – еще лет пять. – Ты ничего мне толком не объяснил, а вчера вечером я прочитала новости. Прошу, скажи правду. Я знаю, нас объявили в розыск. Представляешь, что подумают мои родители? И наши друзья.
– Мы с тобой не обсуждаем дела, и никогда не обсуждали.
