Быть несчастной значит быть эгоисткой. Да как я посмела ненавидеть свою жизнь? С материальной точки зрения у меня есть всё. Всё о чем только можно мечтать. Заглянув ко мне на бранч, вы сразу поймете, в какой роскоши я живу. На тележке будет разложен кофе – причем любых сортов, какие только существуют на свете. Фрукты всех мыслимых и немыслимых видов будут поданы на тарелках из дорогого костяного фарфора. Мы пропустим по бокальчику эспрессо-маргариты, закусив клубникой со взбитыми сливками. А захотите урок по здоровому образу жизни – развернем коврики для йоги, нанесем на лицо маску с ретинолом и займемся растяжкой, пока суставы не станут гибкими, как у младенца.
За трапезой можно будет вдоволь насладиться видами на реку. Мне-то они давно наскучили – как старая картина, что моментально всплывает в памяти, стоит только переступить порог дома, где живут твои бабушка с дедушкой. Единственное, что может там измениться, – это цвет неба, отражающегося в воде. Остальное статично. Гости всегда нахваливают наши пейзажи, а я соглашаюсь и ловлю себя на мысли, что даже не заметила, как выросли деревья на противоположной стороне дороги и как в парке оборудовали новую площадку для барбекю.
Моя жизнь благополучна до тошноты. Настолько, что я даже джакузи заказываю из Парижа. Нанимаю шеф-повара на все званые ужины, которые мы устраиваем. Каждую неделю делаю укладку феном и завивку локонами, как у Златовласки. И как я посмела ненавидеть свою жизнь? У меня нет никакого морального права строить из себя жертву. Я даже бизнесом занялась лишь потому, что жутко не хотела превратиться в домохозяйку.
Мне и впрямь повезло. Пресытившись ролью типичной мамаши – той, кто днями напролет сидит дома, носит спортивную одежду, в жизни не занимавшись спортом, покупает кофе навынос, а потом, придя с ним домой, листает соцсети или смотрит, как лодки скользят по реке, – я занялась частной практикой, заплатила маркетологу, пригласила знаменитостей на открытие центра и тотчас окружила себя великосветскими особами.
А еще повезло, что я, открыв свое дело, сумела остаться заботливой матерью. Той, что собирает детям школьный обед из полезных блюд и находит повод для гордости в разнообразии: сегодня в ланч-боксе аппетитные рулетики с ветчиной и сыром, а завтра – вкуснейшие маффины. Когда Джорджии нет рядом, я становлюсь мамой-пекарем, мамой-прачкой. Да-да, той самой, которую моя мать высмеивала всю свою жизнь.
Но, куда бы я ни пошла, будь то спальня с большим гардеробом или пенное джакузи с ароматом Парижа, всюду меня неотступно преследует горечь. Карма – жестокая сука. Знаю, она дышит мне в спину. Все из-за этого ребенка. Из-за Джека. Давно пора платить по счетам. Но если я помогу Ариэлле, возможно, мне отпустят грехи.
Мы сойдем на берег во что бы то ни стало. Увы, я ни разу не управляла яхтой, тем более такой большой. К тому же Скотт будет сторожить мостик, как велел Чарльз. Мобильный покоится на дне моря, а с техникой я, прямо скажем, не в ладах, поэтому на рацию рассчитывать не стоит. И все-таки я твердо намерена сбежать от мужа и забрать с собой детей.
Я смотрю в большие окна мастер-каюты. Чарльз направляет плавбазу к мысу, рассекая небольшие, но сильные волны. Я сбегу сразу после того, как он пришвартуется, сойдет на берег и покинет пирс. Дети не должны ничего знать, и действовать придется быстро, пока Скотт не заметил, что мы исчезли. Кики и Купер проснутся с минуты на минуту и наверняка спросят, где мы и почему не пришвартовались к берегу.
Метрах в двухстах стоит большой прогулочный катер. Время от времени на палубу выходит женщина. Она все, что у меня есть, моя единственная надежда. Странно осознавать, что незнакомка совсем рядом, но даже не догадывается о происходящем.
Скотт сидит на мостике, слушает грохочущий из колонок хип-хоп и листает смартфон, водрузив ноги на противоположное сиденье. Обогреватель разгоняет вокруг него горячий воздух. Занятый своими делами, шкипер не видит, что я стою у лестницы и наблюдаю за ним. Это хорошо.
Снаружи дует ледяной ветер, от которого мерзнут руки. Я не могу ни согреться, ни одеться потеплее. Не знаю, удастся ли мне доплыть до катера. Тяжелый живот может потянуть меня вниз. И все-таки надо попытаться. Это судно, эта женщина послужат мне маяком. Но вода темная, страшная, а я не любитель поплавать в океане.
