В этом случае никто не пострадает. Бабушка сможет выдержать дорогу. И Девочка тоже. Никто не заболеет и не будет отчаянно бороться за свою жизнь в пешем походе.
Бороться за жизнь…
Лиза уже встречала мародеров. Мама могла догадаться об этом по ее взгляду и такой осведомленности об опасностях, поджидающих их за каждым углом. И прежде Мама понимала всю опасность своих вылазок, но тогда она не представляла, насколько ее походы в деревни рискованны. Раньше она встречала лишь диких зверей. И те были далеко от нее. А вот люди… люди, жаждущие смерти любого, кого встретят на своем пути…
Это намного больше пугало ее, чем дикий кабан.
Кабана она застрелит.
А у человека будет свое оружие…
Как все просто: наличие машины с бензином может решить все их проблемы и дилеммы. Но в этих условиях подобной роскоши нельзя себе позволить. У них остаются ноги. И один велосипед для Мальчика. На нем-то он и сможет уехать, если возникнет опасность.
Опасность?
Почему ей рисуются эти картинки в сознании?
Мама все чаще представляет себе их путь: она, Бабушка, Девочка и Мальчик следуют по отмели вдоль берега. На них нападают. Мальчик уезжает. Она стреляет. Ей нужно спасти мать и дочь.
И сколько еще будет таких нападений?
Если найти оружие для Мальчика… если у кого-то найдется в доме пистолет и патроны… если она научит его стрелять…
Может, вместе отправиться на поиски машины будет легче? Если Мальчик будет с оружием, будет ли она меньше беспокоиться за его безопасность?
«Какой бред!» – поймала она себя на мысли, – «это просто бессмысленный бред перед сном! Утро вечера мудренее».
Никуда они не пойдут. Они останутся здесь, в доме, и продолжат выживать так, как это умеют делать только они. Мама продолжит ходить на вылазки и разорять новые и новые дома. Они будут наслаждаться дождем вместе. Она будет гулять с Бабушкой, заботиться о Девочке. А если… если запасы закончатся? А в поселении их должно быть…
«Хватит думать про это поселение! Спи уже! Спи, прошу тебя!» – она корила себя за собственные мысли, которые ни к чему не вели, ни к какому решению.
На грани сна и бодрствования это начиналось. Мир менялся. Это влияние Тона, который она слышала прежде, чем закрыла уши, когда все началось. Тон оказал влияние на Мальчика куда более зловредное, чем на нее. И для Мамы Тон остался тем, кто оставил неизгладимый след в ее разуме, в ее сознании, в ее мыслях и чувствах.
На грани сна, между царством Морфея и реальностью, случалось проникновение в мир того, что должно было всегда оставаться за чертой, за барьером понимания, за преградой. Оно не должно проникать сюда. Это не в норме, не в порядке вещей.
Но путь уже открыт.
Краски изменились.
Мир стал напоминать съемку старого фильма в сепии. Рыжеватые и серые тона проникли через окно в комнату Мамы, окрасили пол, стены, мебель, кровать.
Оказавшись на границе неизведанного, Мама открыла глаза, села в постели и осмотрелась: весь мир словно прошел через фильтр сепии.
Этот мир наполнялся звуками.
Звуками, которым не было места в реальности.
Окно открылось, и Мама почувствовала странный теплый ветер, шедший с моря. Голос… все тот же голос – знакомый, приятный, женский, почти детский. Голос девушки-незнакомки звал ее:
– Идем.
Она встала с постели. Сначала захотела взять кофточку, но приятное тепло подсказывало ей, что в этом нет необходимости.
Мама прошла к окну, открыла его шире. Она видела лес, видела море, пляж… и там что-то было. Что-то, что так звало ее и манило к себе.
– Идем за мной.
Нежный голос говорил с ней. И она последовала за ним.
Мама шагнула за окно, под ней появилась тропа, ведущая к морю. Она пошла по дорожке, осматривая этот странный и непонятный ей мир. Воздух здесь вибрировал. Все мерцало и искажалось, как искажался холодный воздух на фоне тепла у костра.
Ее уши оставались заложены берушами, но она слышала все звуки, коими наполнялась эта другая реальность – шелест. Знакомый ей шелест бумажных корабликов. И шуршание… словно звуки радио.
Она прошла по миру в сепии, по тропинке, вышла к морю, на самый пляж, и увидела дом. Странный каменный дом с деревянной дверью и ставнями. Две фигуры маячили с торцевой стороны, смотрящей на море.
– Иди.
И она пошла.
Мама прошла ближе к дому, и силуэты обрели ясность. Одним из них был рослый мужчина со спутанными волосами. Он разматывал сети, чтобы пойти на рыбалку. И мальчик, лет двенадцати, он сидел на камне и стругал фигурку птицы из дерева.
У дома стояли станки, длинные столы и лежали инструменты резьбы по дереву.
Плотники.
– Кто это? – спросила Мама вслух.
– Смотри.
Она продолжала смотреть на двух незнакомцев. Скорее всего, это был отец и его сын. А где же мать?
Мальчик, зарываясь босыми ногами в песок, старательно отсекал от деревянного бревнышка все лишнее. Деревянные стружки падали ему в ноги. Отец время от времени довольно поглядывал на сына, хвалил его, а сам продолжал разматывать сети.
– Зачем ты мне это показываешь?
Это просто семья плотников.
– Смотри.
