А не по имени.
После Тона у них не осталось имен.
Словно Звук… и Тишина… решили стереть с них личностей.
В понимании Мальчика что-то или кто-то, не обладающее именем, являлось никем. Несуществующим.
И он стал одним из таких.
Несуществующим.
Просто Мальчиком.
– Мама.
– Ты понял меня, Мальчик? Скажи. Скажи, что ты понял. Быстро.
Она требовала.
Мама показывала лишь жесты руками, но ее глаза, взгляд, говорили о большем, чем невербальные слова.
– Мама…
– Понял, Мальчик?
– Да.
Он кивнул.
– Повтори.
– Я беру…
Он всхлипнул.
– Я перережу, – Мальчик бросил взгляд на слово на снегу, – возьму Малыша, сяду на велосипед и уеду. Далеко. Быстро.
– Молодец.
«И еще одно».
– Закрой ему уши.
Мальчик полез в рюкзак и нашел несколько платочков. Ножом он разрезал платок и скатал из лоскутков две турунды. Достаточно узкие и маленькие, чтобы они могли закрыть слуховой проход новорожденного ребенка.
Мальчик все приготовил и оставил необходимые предметы у ног матери.
– Ты – лучший сын на свете.
Мама обреченно выдохнула.
Схватки начались.
Она расстегнула ширинку и пуговицу на джинсах. Мама принялась стягивать их с себя. Мальчик сел у ее ног и стал помогать. Резкими движениями он стянул джинсы сначала с одной ноги, потом с другой до щиколоток. Потом он полностью избавил Маму от штанов.
Мама ощутила острую боль внизу живота и простонала.
«Ты справишься… уже справилась дважды. На третий раз все должно быть быстрее и легче. Так говорили врачи».
Мама схватилась за трусики и приспустила их. Мальчик помог снять и их.
Мама раздвинула согнутые в коленях ноги.
– Приготовься, – сказала она Мальчику.
По его лицу градом стекал пот.
– Помоги Малышу выбраться. Хорошо?
Он кивнул.
– Потом возьми нож. Перережь. Понял?
Он снова кивает.
Мальчик расправил куртку под тазом мамы и вытянул ее в сторону ног, создав своего рода клеенку под ней.
– Что я должен делать сейчас? – спросил он.
– Иди ко мне.
Мама, покрывшись испариной, протянула Мальчику руку. Он подполз к Маме и лег рядом с ней. Она обняла его и крепко сжала руку.
– Я скажу, когда надо помочь.
Мальчик согласно кивнул в ответ.
«Я справлюсь сама. В древности же рожали сами? И в естественных условиях первобытные люди тоже рожали. Я смогу. Природа поможет».
Маму успокаивал лишь тот факт, что это уже третьи ее роды, а потому в этот раз все должно случиться быстрее и легче.
Боль вернулась.
Та самая.
О которой быстро забываешь, когда получаешь на руки ребенка.
Мама закричала.
Она вжалась ступнями в снег. Впилась одной рукой в куртку под собой, а другой сжала запястье Мальчика. Затылок упирался в жесткое бревно дерева.
Мальчик, заметив это, мигом вырвался из крепкой хватки. Снял с себя курточку, свернул ее и подложил под голову Мамы, затолкав импровизированную подушку между затылком и деревом. Потом он вернулся на прежнее место рядом с Мамой и сам взял ее за руку.
Боль на короткое мгновение отступила, и Мама воспользовалась этим, чтобы повернуться к сыну и отблагодарить его за помощь краткой улыбкой.
Но схватки и потуги мигом вернулись.
Она позволила себе кричать. Так боль переносить было легче.
Мальчик тяжело дышал в такт с Мамой. Он и представить не мог, что окажется в подобной ситуации. Рядом с Мамой, которая рожает. И они одни. Вдвоем.
На целом свете.
От новых потуг Мама вжалась в ствол сильнее. Ее левая рука дернулась в сторону и схватила мертвое запястье Девочки. В голову сразу вторглись мысли о том, что ее дочь умерла. Из глаз хлынули слезы. Но она продолжала кричать и сжимать за руки своих детей: Мальчика и Девочку, живого и мертвую.
И молилась только об одном: «Живи… Малыш… живи… родись живым…».
Это стало ее главным и единственным страхом.
Все остальное ушло.
Стало пустым, ненастоящим, посторонним.
Только жизнь… одна-единственная жизнь.
Жизнь Малыша.
И Мама прокричала это вслух:
– Живи! Прошу! Живи!
И снова стон.
А потом… стало значительно легче. Боль отступила. Но надолго ли?
Мама посмотрела на Мальчика и велела ему:
– Посмотри.
Ничего не ответив, он нерешительно приподнялся и прополз по снегу к ногам Мамы.
Она смотрела на него, наблюдая за каждым изменением выражения его лица. И ничего не понимала. Мальчик застыл, словно окаменел.
– Что там?! – она крикнула вслух.
И он услышал сквозь беруши.
Мальчик сглотнул и показал одно слово:
– Голова.
«Головка… вылезла…».
– Помоги, – велела Мама Мальчику, – осторожно. Уши!
Мальчик взял две турунды из платочков и нашел в головке ушные раковины. Пришлось потрудиться, чтобы плотно засунуть турунды в узкие ходы.
Мальчик смахнул пот со лба: ему удалось закрыть уши Младенцу.
Освободив взмокшие ладони, он потянул свои руки к темно-багровому комочку.
«Надо помочь… он должен вылезти».
Мама начала тужиться сильнее.
Она впилась одной рукой в запястье дочери, а второй в снег.
Мама чувствовала внутреннее растяжение. Она понимала, что сейчас происходит. Боль еще не окончательно затуманила ее разум.
Мальчик придерживал головку Малыша. Он заметил, что маленькое тельце повернуто набок. Он взялся за плечики и постарался аккуратно повернуть его.
Все случилось довольно быстро.
Фиолетовое маленькое существо покинуло тело Мамы и выпало в руки Мальчика.
